Чтение онлайн

И я рухнула без сил как подкошенная. Гул голосов вокруг стал отдаленным. Я попыталась пошевелиться, но не получалось. Сквозь нарастающий звон в ушах я услышала свой собственный тонкий, жалкий голос, который я сама едва узнала:

— Помогите… — прошептала в белую пустоту над собой. — Пожалуйста…

Но становилось лишь холоднее, невыносимее, а помощь все не приходила. Холод будто сжимал сердце, замедляя каждый удар до мучительной паузы. Он что-то требовал, я словно слышала голос Эйры. Низкий, шипящий, полный невысказанной боли и древней силы. Он звучал не снаружи, а из глубины меня самой. Будто проснулось что-то чужеродное и заговорило.

На меня набросились обрывки воспоминаний, яркие и острые, как осколки льда: ее лицо, склонившееся ко мне у алтаря, губы, шепчущие что-то на гортанном наречии... Я снова и снова пыталась прислушаться, выхватить смысл, но слова ускользали.

Так холодно…

Я не чувствовала больше снега под щекой, не видела лиц склонившихся надо мной людей. Я блуждала. В ледяном пространстве. Оно было кругом — белое, бесконечное, бездонное. Свирепая метель поглощала любой звук, свет, любое воспоминание о тепле. Казалось, что меня самой больше нет.

Я растворилась, стала лишь крошечной замерзшей точкой сознания в этой белой пустоте. Я была слишком ничтожной по сравнению с этой стихией. И она казалась живой. Не просто погодным явлением, а разъяренным слепым зверем, который чуял мое присутствие и метался вокруг, вздымая вихри колючего снега, набрасываясь стеной холода, но в самый последний момент не наносил финального удара.

Я не понимала почему. Что ей нужно от меня? Почему просто не закончить все? Сил сопротивляться не было…

И вот тогда, когда я совсем отчаялась и готова была отпустить последние остатки себя, раствориться в этом вечном холоде, я увидела искры. Огненные. Они еле пробивались сквозь густую пелену снега, мерцая. Они звали. С невероятным усилием я заставила себя подняться с колен. Руки потянулись к этим искрам. Я пыталась поймать их, схватить, прижать к замерзшей груди. И на какое-то слишком короткое мгновение мне удалось. Удалось продраться сквозь ледяную пелену, вынырнуть к свету, к ощущениям.

На меня испуганно смотрел Армор…

В его карих глазах читались страх, ярость и беспомощность. Я так обрадовалась, так хотела улыбнуться, сказать что-то… но в следующую же секунду сердце упало. Это не реальность. Значит, мне не удалось выбраться из снежного плена. Меня снова обманывают, показывая мираж. Ведь он никак не мог оказаться здесь, рядом! Он улетел. Он сказал «прощай» и взмыл в небо. Зачем ему возвращаться ко мне?

Я так расстроилась… Это все бред… Но его карие глаза манили… Вдруг вспомнила его наказывающий жгучий поцелуй перед отлетом. То тепло, что прошло тогда по телу, смешавшись со стыдом и обидой. И сейчас, глядя в этот мираж, я снова почувствовала отголосок того тепла. Слабая дрожащая волна пробежала по заледеневшим жилам.

И тут же, будто в ответ на эту вспышку, лед сомкнулся с новой силой, я вновь провалилась под его толщу.

— Я скоро вернусь… — раздался его голос так близко и так согревающе.

Внутри что-то болезненно дрогнуло, запротестовало против этой ледяной смерти. Мне захотелось плакать, кричать, позвать его обратно, сказать, что я здесь, что я пытаюсь… Но не могла. Я была скована.

Но потом что-то изменилось. Это было похоже на тот поцелуй… Единственный наш поцелуй.

Горький от ярости и обиды, но невероятно живой. Приятно и горько одновременно. Это тепло не просто согревало, оно пожирало лед. Вокруг меня все вздрогнуло и затрещало. Трещины побежали по бескрайнему белому полю.

Лед начинал таять, превращаясь в воду, а затем испаряясь. Я смогла нормально дышать. Словно в это ледяное небытие пришла весна. Самое ее начало. Побежали ручьи, и из-под снега появились первые подснежники. Холод был еще рядом, злой и голодный. Я чувствовала его присутствие на границах этой внезапно расцветшей поляны. Из темноты, окружавшей ее, на меня все еще смотрели бездонные ледяные глаза. Они не мигали, полные холодного любопытства и досады. Но я отвела взгляд, прогоняя страх, неверяще оглядела поляну и запрокинула голову к небу.

— Амелия! — донеслось откуда-то сверху, сквозь слои реальности. Голос был громким, четким, и в нем звучала та самая командная резкость, что заставляла вздрагивать даже в полусне. Генерал всегда так звал, когда был не в духе, когда я что-то делала не так. «Амаль!» — и дальше следовало замечание.

Так и казалось, сейчас он скажет: «Где тебя носит, дрянной мальчишка!»

Но потом я вспомнила, что теперь он знает, что я девушка. Какая же путаница была в голове.

— Амелия! — позвал он снова. И в этот раз голос прозвучал иначе. Более мягко, но сдавленно. Напряженно. Как будто он боролся с чем-то. И в этот момент над головой пронеслась огромная тень. Я подумала, что это снова тьма накрывает меня. Но нет, это были очертания огромных могучих драконьих крыльев, заслонивших на миг свет.

Он вернулся?!

Я раскрыла глаза.

Моя ладонь, снова чувствующая, была крепко прижата к чьей-то груди. Я почувствовала под пальцами грубую ткань рубахи и под ней твердые мышцы и сильное, частое биение сердца. Я медленно подняла взгляд вверх по складкам мятой одежды, по сильной шее, к лицу, которое склонилось надо мной.

Армор. Бледный, с темными кругами под глазами, с растрепанными волосами. Он смотрел на меня. И его глаза… они были безумными. В них горело что-то глубокое и пугающее. От этого взгляда стало не по себе, но и… безопасно. Парадоксально.

— Что… случилось? — проговорила тихо и хрипло.

Он не ответил сразу. Просто сжал мою ладонь еще сильнее, будто проверяя, что я действительно здесь.

— Много всего, — наконец выдохнул он, его взгляд не отрывался от моего лица, будто мужчина боялся, что я снова исчезну, если он моргнет.

Армор действительно вернулся!

Этот факт с трудом доходил до моего оттаявшего сознания.

Или это я вернулась с того света?!

Мы оба были здесь, в этой пропахшей лекарствами комнате. Оба пережили что-то ужасное по отдельности и вместе. И теперь смотрели друг на друга, говорящие на одном новом и непонятном языке утрат и обретений. Он вернулся. И я вернулась. И теперь нам обоим предстояло понять, что это значит.

Генерал что-то хотел сказать. Его губы дрогнули, в глазах мелькнула тень той самой невысказанной бури. Но в этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошел пожилой мужчина с очками на кончике носа. Он деловито, не обращая внимания на напряженную атмосферу, занялся моим осмотром: приложил пальцы к запястью, заглянул в глаза, попросил глубоко подышать.

— Все же получилось, — он выглядел удивленным, но довольным. — Удивительный, просто удивительный случай. Температура нормализуется, пульс стабилизировался… Энергетический фон хоть и необычный, но уже не скачет. Все же истинность — явление необъяснимое.

— Истинность? — о чем говорит этот, судя по всему, доктор.

Доктор, казалось, не услышал моего вопроса или проигнорировал его, погруженный в свои наблюдения. Он то и дело прикладывал ко мне разные артефакты, удовлетворенно хмыкал и что-то быстро записывал.

— В любом случае кровные ритуалы — штука опасная и непредсказуемая, — заговорил он снова, будто не замечая моего недоумения, на этот раз обращаясь уже не ко мне, а скорее к Армору. — Особенно такие… спонтанные. Так что стоит понаблюдать за вашим состоянием несколько дней.