Чтение онлайн

В груди похолодело. Будто повеяло февральской стужей. Неожиданно для себя Дрейк понял, что не находит себе места от волнения. Но что еще хуже — внутри обеспокоенно заворочался дракон. Безмолвно, но решительно требуя выпустить его наружу.

Рука непроизвольно потянулась к медальону, спрятанному под сорочкой. Когда-то давно Дракон уже вырвался, и это привело к трагедии.

Натаниэль зажмурился, стараясь отогнать от себя дурные воспоминания. Но они подобно яду просачивались из глубин подсознания. Он смотрел на сад, одетый по-осеннему в желтые и багровые цвета, а обрыв в Драконьем Чертоге. Когда-то Лилибет, его жена, любила это место. Она говорила, что ей нравится море, которое расстилается под обрывом, и чувство будто воспаряешь над ним…

И это море стало для нее могилой. Дрейка арестовали, но он ничего не мог вспомнить. Кроме слепой огненной ярости дракона, вырвавшегося наружу. Черный бриллиант закованный в яманское белое золото стал для него тем спасительным артефактом, что теперь сдерживал дракона внутри.

Натаниэль тряхнул головой и открыл глаза. Между аккуратно подстриженных мелькнул коричневый плащ Нарциссы. Дрейк спешно покинул кабинет, подгоняемый желанием устроить выволочку подопечной за легкомысленное поведение.

Нарцисса невольно вздрогнула, столкнувшись с Натаниэлем на лестнице. Прижимая к груди книги в оберточной бумаге, она попыталась молчаливо проскользнуть между ним и перилом. Однако пальцы ухватили за рукав плаща и потянули в сторону.

Все еще не отошедшая от разговора с де Виньи, Нарцисса не удержалась на ногах. Дрейк едва успел ее подхватить. Только сейчас он обратил внимание, она дрожит. На бледном лице горел лихорадочный румянец, а в глазах плескался подавленный страх.

Гнев как рукой сняло

— Нарцисса, что произошло?

Натаниэль мысленно отругал себя. Идиотский вопрос. Он и так догадывался какой будет ответ. Но ничего другого, как назло, не пришло в голову.

Нарцисса не сразу ответила. Как будто не услышала вопроса. Было видно — она старается держать себя в руках, чтобы не поддаться страху и не впасть в истерику. Натаниэль не торопил ее, по опыту зная, что лучше дать возможность ответить ей самой.

— Де Виньи, — голос Нарциссы звенел от напряжения и судорожно втянула воздух. — Я шла из книжной лавки, когда меня догнал де Виньи. Он был сама вежливость, но… В жизни не встречала более жуткого человека. Я так испугалась.

Натаниэль негромко выругался и притянул к себе женщину. Книги уперлись ему в грудь. Дрейку вдруг подумалось, что в этом есть некая символичность: словно между ними не книги, а стена.

Нарцисса едва слышно всхлипнула в его объятиях. Натаниэль нашептывал нежные слова, ласково гладя ее по голове, как маленького перепуганного ребенка. Умом она понимала, что лучше всего будет отстраниться, но в то же время ей вдруг сделалось спокойно. Словно его слова зажгли в ней маленький фитилёк надежды, что все будет хорошо.

Нарцисса осторожно высвободилась из его объятий и пристыженно растерла остатки слез по щекам.

— Простите, я не так часто плачу.

Мягко улыбнувшись, Дрейк протянул ей носовой платок.

— Все в порядке. Расскажите подробнее, как это произошло.

Она прикрыла глаза и, порывисто вздохнув, пересказала разговор. Натаниэль нахмурился.

— Пообещайте мне, что вы больше не покинете дом без сопровождающего, хорошо? Если вдруг нужно куда-то отправиться, Маркус в вашем полном распоряжении.

На ее лице отразилось взволнованность.

— Не думаю, что все настолько серьезно. Де Виньи знает, что я нахожусь под вашей опекой и…

— …это его не остановит, — губы Дрейка стянулись в тонкую линию. — Поэтому не пренебрегайте своей безопасностью. Я не хочу отвечать перед судом за вашу неблагоразумность.

Нарцисса сдержанно улыбнулась и медленно кивнула.

— Хорошо, ваша светлость. Я вас услышала.

— Зовите меня Натаниэль. Пожалуйста.

Сидя на скамейке в беседке, Нарцисса разглядывала фронтоны столичного дома лорда Валлори и наслаждалась затишьем, царившем в ее душе. Прошло две недели после встречи с бароном. Страх, охвативший ее при виде де Виньи, постепенно сошел на нет.

Дни текли тихо и размеренно. Для Нарциссы, привыкшей к неопределенности и борьбе, жизнь без надрыва оказалась в диковинку. Даже Натаниэль не спешил пользоваться своим положением, и Нарцисса невольно предположила, что он ее жалеет. Возможно, потому что сам помнил, какого это оказаться в роли отчаявшегося и лишенного выбора человека. А, возможно, потому что сожалел о своем опрометчивом условии.

Нарцисса провела пальцем по завиткам скамейки, стараясь не смотреть в сторону окон второго этажа, где находился кабинет Натаниэля. Она несколько раз замечала тень, наблюдающую за ней, которая тут же исчезала, стоило Нарциссе поднять глаза. В этом было что-то особенное, хрупкое, едва уловимое, что заставляло краснеть от волнения и удовольствия.

Ненавящевая, в чем-то даже трогательная забота Натаниэля резко контрастировала с его образом жизни. Нарцисса догадывалась, что происходит по вечерам, когда на пороге появлялся граф Сен-Пол в компании друзей и броско одетых женщин. В душе поднималась волна скрытого недовольства, но она тотчас же забивала его в дальний угол сознания. Она, Нарцисса, лишь гость в этом доме и подобные эмоции вовсе неуместны.

Холодный порыв ветра заставил Нарциссу поежиться. Солнце клонилось к горизонту, разлив по небу малиновые мазки, и женщина медленно направилась к дому.

Когда Дрейк не появился за ужином, Нарцисса как бы невзначай поинтересовалась у горничной, где хозяин дома.

— Его светлости нет сегодня дома и, скорее всего, не будет, — Марси доложила запеченного лосось на тарелку. — После разговора с господином Сэвиджем, его светлость собрался и уехал, не сказав ни слова. Но вид у него был мрачный.

— Вот как? А куда же он мог поехать?

— Готова поспорить, что опять к графу Сен-Полу. Конечно, я не имею право так говорить, но, — горничная подалась вперед и понизила голос, — дружба с этим графом его светлость до добра не доведет. Иной раз кажется, что он сознательно ведет себя к гибели. Как будто пытается забыться. Ох не зря говорят, чужая душа — потемки.

С этими словами Марси взяла опустевшие тарелки и вышла из столовой.

Нарцисса почувствовала укол жалости к Дрейку, но тотчас осадила себя. Натаниэль не был ни слабым, ни тяжело больным. Да, на его долю выпало немало испытаний, но это не повод пускаться во все тяжкие. В этой жизни надо бороться. Хотя бы за себя. А катиться по наклонной — удел слабых. Впрочем, не ей, Нарциссе, рассуждать об этом.

Остаток вечера прошел в унылой сонливости. Стрелки на каминных часах показывали начало первого ночи, но когда Нарцисса задула свечу, свернулась калачиком под теплым одеялом и, закрыв глаза, практически сразу заснула.