Чтение онлайн

— Ты мне тоже нужен живой. Решим проблему. Азиэль, ты должна поесть.

— Я не голодна.

— Ты будешь много тратить сил. Это приказ.

Премьер-министр покачал головой, затем достал из внутреннего кармана пиджака небольшую шкатулку, передавая ее императору.

— Это яд. Каждое утро принимай по одной горошинке натощак. Ты в состоянии встать? В шкафу одежда, одевайся и выходи в гостиную.

— Там не моя одежда, — тихо шепнула я, сжимая яд.

— Я дважды не повторяю и не заставляй себя ждать, — император встал и не оглядываясь вышел из спальни.

Премьер- министр проводил его взглядом и повернулся ко мне.

— В шкафу твоя одежда, я перенес пару сменных комплектов. Ты затянула с шоком. Не проверяй его на прочность, рискуешь. Азиэль, на тебя открыли охоту. И поверь, смерть в этом случае — лучший выход. Ты наполовину ирдархарка, то есть можешь быть геммологом. Ценная добыча в условиях нежелания последних сотрудничать. Поторопись.

Он тоже вышел, и из-за двери донеслись мужские голоса, спорившие о чем-то. Я нашла платье рубашку, которое надеялась надеть сама. Увы, у меня не получилось. Раненая рука не поднималась, поэтому я никак не могла натянуть его на себя.

— Азиэль, поторопись.

Меня разобрала злость. На платье, которое не хотело одеваться, на них, для кого я лишь игрушка, предмет мебели, на себя, что трусливо выбрала жизнь. Резко дернула лиф, и ткань затрещала. Идеально! Звук разрывающейся одежды словно ножом вскрыла гнойник. Любовница? Игрушка? Получайте! Та мужская сорочка, которая была на мне, вновь вернулась, я лишь натянула найденные чулки и расчесала волосы.

Мое появление стало триумфом, ядом боли обливая сердце.

— Азиэль? — оба мужчины опешили.

— Привыкаю в к новой роли. Вам не нравится? — хотелось сказать насмешливо, однако под конец прорвались истеричные нотки.

Премьер-министр вздохнул и протянул мне со стола тарелку:

— Канст, отойди в сторонку. Барышня переживать изволит, слабачка.

Я застыла, готовая его убить. Он насильно сунул тарелку в руки:

— Разбей.

Я швырнула тарелку с размаху на пол, однако она упала плашмя и не разбилась.

— Да на что ты годна? Даже тарелку разбить не можешь. Думаешь, почему твои предшественницы мертвы? Потому что были такими же квашнями, как и ты. Куклы безмозглые, — откровенно издевался премьер-министр.

Я подхватила тарелку с пола и швырнула в нагло ухмыляющегося премьер-министра. Он даже не дернулся, лишь лениво отмахнулся, и посудина отлетела в сторону, осыпавшись осколками около стены.

— Раз-маз-ня, — выдохнул он мне в лицо.

Я впала в бешенство. Вся злость выплескивалось на премьер-министра, сидевшего в кресле напротив. Я швыряла в него тарелки, бокалы, вилки и ножи, что лежали на столе. Визжа и изрыгая проклятья, а он лишь посмеивался, отбиваясь. Когда я швырнула последний нож, он лишь кивнул, и сзади император скрутил мне руки, вынуждая опуститься на колени, рыдая в голос. Свернувшись клубком, я лежала и рыдала, а мужчины с безразличным видом сидели и ждали. Потихоньку я успокоилась, но вставать не стала.

— В чем возникла проблема? — холодно спросил премьер-министр.

В том, что я родилась на свет. Что вся жизнь череда роковых стечений обстоятельств, которые привели к одному — к плахе.

— Азиэль. Я. Задал. Вопрос. И почему ты вышла в таком виде?

— Я не могу одеться сама, — буркнула, вытирая слезы.

— Почему? Руки отвалились?

— Плечо не работает. Я не могу самостоятельно одеться.

— И это повод для того, чтобы бить посуду? Вставай и садись есть.

Под пристальными взглядами я села за стол, мне пододвинули тарелку с мясом и овощами.

— Азиэль, надо съесть все. С одеждой решим позже.

Легкий туман в голове после истерик не давал понять, кто из них говорил. Опустошение и головокружение.

— Тьма, Эрг, ты перестарался.

— Я говорил тебе ее не трогать. Это последствия твоего необдуманного поступка в саду и позже.

— Значит, ей придется ночевать здесь.

— Лишь бы императрица тебя не искала. Канст, поешь тоже, ты выложил весь резерв на ее лечение.

Я подняла на них глаза:

— Простите, я сорвалась.

— Это было ожидаемо, Аззи. Мы сами слегка растерялись в данных событиях. Знаешь, я могу поднять тебе настроение. Приготовь чай, и я расскажу про твоего бывшего, — мягкий тон Эрга Дюэля никак не вязался с тем циником, который недавно оскорблял меня.

Я встала, стараясь не думать о наряде. Кажется, мир раскололся на жизнь до и после. Расставила чашки, налила чай, подала сначала императору, затем премьер-министру. Привычные движения успокаивали. Эрг Дюэль дождался, пока я сяду, чтобы отставить чашку в сторону и встать:

— Сейчас принесу плед, прикроешь колени.

Рассказ вышел поучительным. Гай рассказал отцу о сцене в саду. Дорд Тресель был совладельцем газет. Ему родилась интересная идея, тем более сын собирался привести меня на воскресный обед, а родители Гая не одобряли мою кандидатуру, тем более уже давно был сговор, что дети компаньонов переженятся. Молодому человеку долго и нудно поясняли все и подсказали простой вариант — потянуло на экзотику? Так воспользуйся и успокойся. Рецепт на наркотическое средство сделал отец, параллельно отдав в газету статью о новой любовнице. Трессель-старший знал, что Его величество игнорирует такие статьи. То есть получилось, что Трессель слегка угадал.

Когда Его величество изволил обратить на меня внимание, Дюэль первым делом решил устранить Гая.

Каково же было удивление премьер-министра, когда молодой человек зашел в аптеку, где купил наркотик, затем посетил кондитерскую. Незамеченный никем Эрг присутствовал при подготовки расслабляющих конфет. Он же и спровоцировал арест Гая на улице. Пострадал также и владелец аптеки, поскольку Дюэль забрал незаметно поддельный рецепт. Трессель не сделал правильных выводов. Как и сын, которого отпустили под залог. Гай, стараясь обелить себя выставил меня в неприглядном свете, многозначительно намекая на то, что у отца точные сведения. Император тоже не спешил давать какие-либо комментарии

Премьер-министр продолжал наблюдать за мной издали, не вмешиваясь. Вызов к императрице стал интересным поворотом в истории, которую почти удалось замять. Дюэль бросил дела и присутствовал при разговоре. Тогда и обнаружилась моя устойчивость к камням. Когда я ушла — императрица была рассержена, потому что ее в чем-то верные догадки не нашли подтверждения.

Разговор возле лестницы были очередной проверкой супруга, очной ставкой. И вновь камни молчали. Дальнейшее развитие событий заставило премьер-министра из наблюдателя перейти в непосредственного участника. Ее величество нанесла визит Тресселю-старшему и попеняла на статью, которой и думать забыли. Трессель рассыпался в извинения и под именем главного редактора пишет разоблачающую статью, однако не меняя моего статуса, вроде — может и было чего, но нам не известно, а раз не пойман, то не вор. Журналиста, которому просто дали скандальный сюжет, увольняют с хорошим пособием и даже втихую переводят в другое издание, где тот пишет под псевдонимом. Все чисто. Далее премьер стал замечать, что в резиденцию проникла чужая магия. Кто-то следил за никому ненужной сироткой, которая вдруг стала центром дворцовых интриг.