Чтение онлайн

Впрочем, в поздний вечер Шаббата иудеи все равно не выходили из дома. Никто их не увидит. Люция расслабилась.

Прогулка по ночным улицам стала для нее почти развлечением. В объятиях Давида она чувствовала себя в безопасности, а от льстивых слов, которые он шептал ей на ушко, у нее теплело на душе. Кроме того, над городом стояла полная луна. Ночь была ясной, и в воздухе чувствовался запах весны, хотя все еще было прохладно. А потом Давид увлек Люцию в нишу дома портного, где он обычно ждал ее. Отбросив капюшон ей на спину и высвободив ее светлые волосы, Давид лучезарно улыбнулся и посмотрел ей в глаза. А затем он так нежно погладил ее лоб, щеку и крохотную ямочку возле рта, как будто с трудом мог поверить, что видит ее наяву, а не во сне. Люция подняла руку и, в свою очередь, коснулась его волос, поиграла с длинной прядью на виске – пейсом, по которому безошибочно определялась его принадлежность к иудеям и который придавал ему вид нежный и уязвимый. Она никогда не была так близка с мужчиной и потому удивилась, каким теплым оказалось его лицо, какой шершавой была кожа. Давид поцеловал кончики ее пальцев. А потом он набрался храбрости, обхватил ее лицо ладонями и прильнул к ее губам. Люция испугалась, когда его язык скользнул ей в рот, но уже в следующее мгновение почувствовала, как в ней нарастает волнение; она наслаждалась близостью, восторгом и отчаянием, заставлявшим ее сердце биться чаще. Ей захотелось еще сильнее сблизиться с ним, и она прижалась к нему. Но внезапно раздавшийся смех напугал ее.

– Ну-ну, не беспокойтесь! – весело произнес незнакомец, когда они в ужасе отскочили друг от друга. – Ничто не сравнится с юной любовью! Потому что потом у вас вырастут животы, а в доме будет полно детей…

Другой мужчина тоже издал короткий смешок, и они двинулись дальше. Безобидные прохожие, кутилы из какой-то таверны, у которых хватило ума отправиться домой, пока выпивка не свалила их с ног.

Люция облегченно вздохнула, но, когда Давид снова попытался обнять ее, она отстранилась.

– Мне пора идти, Давид. Хозяйка уже наверняка сидит у окна и начинает что-то подозревать!

– Ну и пусть себе подозревает! – спокойно возразил Давид. – Тут она нас не увидит, а если кто-то и пройдет мимо, то тебя все равно не узнает. Теперь ты здесь, теперь мы наконец-то рядом. Не надо убегать от меня!

Люция сдалась и позволила ему опять поцеловать себя. Но на этот раз чувства не захватили ее с головой: она то и дело нервно прислушивалась к тому, что происходило на улице. Ночь была очень светлой, и если их увидит друг или клиент мастера Фридриха, он непременно узнает ее. Что еще хуже, он обратит внимание на иудейские круги на ее плаще и плаще Давида… И хотя Люция была в восторге от поцелуев Давида и наслаждалась неуверенными ласками, которые дарили ей руки юноши, исследовавшие ее тело под плащом, она обрадовалась, когда он наконец отстранился от нее. У дверей портновского дома раздался какой-то шорох; хозяйка позвала кота.

Люция воспользовалась возможностью и торопливо попрощалась с Давидом.

Выдержав краткий допрос хозяйки, Люция закрыла за собой дверь в свою крохотную комнатку и наконец-то вздохнула с облегчением. Да, у бондарихи все хорошо, она благополучно родила очередного ребенка, но старшая дочь уже снова беременна…

– И тоже от моряка? – презрительно уточнила хозяйка.

Люция пожала плечами.

– Нет, от торговца заморскими товарами, – сымпровизировала девушка.

Супруга портного громко рассмеялась.

– Ну, надеюсь, он не иудей!

Затем она отпустила Люцию, и девушка, укрывшись грубым одеялом, снова погрузилась в раздумья. Так, значит, это и есть любовь! Приятное теплое чувство, наполняющее тебя до краев. И, наверное, становится еще приятнее, когда делишь постель с мужчиной… Но с Давидом она никогда не сможет делить постель. Сожалеет ли она? Действительно ли она так сильно по нему тоскует, как должна бы? Люция почти почувствовала себя виноватой: Давид так сильно рисковал ради нее… а она даже не смогла преодолеть свой страх.

Тем не менее, засыпая, она думала о том, как прижмется к нему, снова ощутит прикосновение его губ и, отбросив сомнения, просто насладится этим новым, непривычно прекрасным чувством любви.

На следующее утро ласки, которыми она обменивалась с Давидом, показались ей почти нереальными. Ей было несложно избавиться от воспоминаний и сосредоточиться на работе. Но уже в воскресенье начались новые приключения. После утренней службы, когда Люция вместе со своим мастером и его женой спустилась по улице Унтер-ден-Волленгаден и подошла к дому портного, она увидела Лию. На ней было свободное платье для верховой езды, и она держала за поводья свою новую пегую мулицу.

– Вот смотри, Люция! Я обещала, что покажу ее тебе! – Девушка просияла и заговорщически подмигнула Люции, как будто она приготовила подруге еще парочку сюрпризов.

Мастер Шрадер неодобрительно покосился на Лию.

– Вы только посмотрите, юная фон Шпейер! Прибыла к нам верхом, и совершенно одна! Твой отец знает об этом, милая девушка?

Лия невинно улыбнулась:

– Меня сопровождает наш слуга. Он ждет меня в таверне, за углом. И я не делаю ничего запрещенного. Я просто хочу побыть наедине со своей подружкой и поболтать. Но девичьи разговоры – настоящая головная боль для нашего Ганса, поэтому он пошел за пивом. Пожалуйста, не выдавайте нас, мастер Шрадер! Иначе у Ганса будут неприятности.

Мастер поджал губы:

– Вообще-то, это неприлично. Но какое мне дело до того, что делаете вы, иудеи…

Лия больше не обращала внимания ни на него, ни на его супругу.

– Так, значит, идем, Люция! – радостно воскликнула она. – Ты же сейчас свободна, верно? Давай спустимся к Рейну, сегодня такая хорошая погода!

Лия ловко устроилась в седле и протянула руку Люции, предлагая подруге сесть сзади. Люция немного замешкалась, беспокоясь о том, не испортит ли она свое праздничное платье, но прогулка верхом с Лией определенно казалась куда заманчивее, чем очередное безрадостное воскресенье с хозяином. Еда в праздничный день бывала лучше, чем обычно, но и молитв было больше; к тому же от Люции ожидалось, что в оставшиеся несколько свободных часов она уберет свою комнату и починит одежду – но этих дел было не так много, чтобы они заняли весь день, до вечерней мессы.

Люция решительно взяла Лию за руку и поставила ногу в стремя.

Мастер опять поджал губы, когда его ученица приземлилась на круп мула, расставив ноги, так что ее юбки неизбежно скользнули вверх, обнажив несколько дюймов голени.

– Никакого стыда… – пробормотала супруга мастера, но тут Лия ударила мулицу пятками и портной с женой скрылись с их глаз.

Лия весело смеялась, радуясь успешному похищению подруги.

– Я сразу сказала Давиду: не надо ни о чем спрашивать, не надо робко стучать в двери! Лучшее, что можно сделать, – это поставить людей перед свершившимся фактом. На моем месте Аль-Шифа поступила бы так же…

Люция сдержала готовое сорваться с уст замечание, что между Лией, пусть и не любимой, но уважаемой клиенткой портного, и рабыней Аль-Шифой таки есть весьма существенная разница. Мастер вряд ли осмелился бы прогнать Лию от порога своего дома, если бы она очень вежливо попросила его отпустить Люцию. Но спорить не хотелось. Ярко светило солнце, в город пришла весна, и девушка наконец-то могла насладиться прогулкой на свежем воздухе. Люция поглубже вдохнула аромат свободы, но потом заметила, что Лия направила мулицу не на рейнские луга, а, скорее, назад, в иудейский квартал.

– Куда ты едешь? – спросила она. – К тебе? Я думала, что в кои-то веки выберусь из города!

Она надеялась, что в ее словах не прозвучало упрека. Для иудеев воскресенье было рабочим днем, но обычный обед в доме Шпейеров все же был намного лучше, чем праздничный воскресный обед у портного.

Однако Лия не обиделась, а хихикнула.

– Да ладно! Всего лишь в Санкт-Кристоф. Туда, где Люция, добродетельная христианка и ученица портного, проведет день Господень в посте и молитве.