Чтение онлайн

В конце концов именно Гретхен, дочь бондарихи, помогла Люции устроиться на работу. Она как раз пришла навестить мать, когда Люция, расстроенная и голодная, прокралась в дом после второго дня безуспешных поисков.

Женщины уже во всех подробностях обсудили этот вопрос, но Гретхен явно была великодушно настроена.

– Хозяин таверны на сенном рынке ищет прислугу, – сообщила она после того, как ее мать грубо спросила Люцию, когда та собирается платить за проживание.

Люция устало посмотрела на нее.

– И кто ему нужен – служанка или шлюха? – уточнила она.

Гретхен громко рассмеялась.

– Помощница повара в таверне всегда может немного подработать, – заметила она. – Но хозяин, скорее, ищет кого-то, кто бы убирал, мыл посуду и помогал на кухне… Ну, может, пиво помогал продать, ты же хорошенькая. А если пиво наливать такими ручками, то кое-кто наверняка захочет купить лишнюю кружку. А над таверной есть комнаты для постояльцев, и ты можешь поваляться там на мягкой постели, да еще и с парнем, – ну, если он будет платить, конечно. А если ты будешь хорошо убирать, то даже блох не подцепишь!

Люция хотела ответить, что она определенно не собирается продавать себя кому бы то ни было – ни за несколько медных грошей у сутенера, ни втихаря за более высокую цену в приличной таверне. Но она слишком устала, чтобы ругаться, а потому сказала, что если хозяин таверны на сенном рынке даст ей заработать честным трудом, то ее это устроит. В принципе, она могла пойти и спросить его прямо сейчас! Может, ей там даже поесть удастся, хотя для этого придется копаться в объедках. Она не ела весь день, а бондариха и не подумала предложить ей хотя бы того жидкого супа, которым кормила своих сорванцов на ужин.

Таверна на сенном рынке была гораздо более достойным местом, чем кабаки в иудейском квартале, но, разумеется, шум и пение пьяных гуляк все равно были слышны на улице. Люция замерла на пороге, не решаясь войти, но тут ее нос уловил соблазнительный запах жарящегося на огне мяса. Здесь, как и в большинстве таверн, все жарилось и парилось на глазах у посетителей. Слуга, муж Гретхен, поворачивал над открытым огнем вертел с нанизанной на него половиной быка, а хозяин наливал завсегдатаям пиво. Люция с опаской приблизилась к очагу. Она натянула на голову капюшон плаща, надеясь остаться незамеченной. Впрочем, это не помогло, и мужчины все равно кричали ей вслед комплименты и непристойности.

– Чего тебе надобно? – строго спросил девушку хозяин таверны, когда она сделала книксен. Уличных девок здесь явно не любили. Люция облегченно вздохнула, хоть ее и напугал резкий тон хозяина.

– Я слышала, господин, что вы ищете служанку, – тихо ответила она.

– Кого ищу? Говори громче, девочка, здесь тебе не церковь! – взревел хозяин. Он был высоким и дородным, а судя по красному цвету лица, еще и вспыльчивым. Но взгляд у него был открытым и честным. Люция набралась храбрости и, повторив вопрос, посмотрела мужчине в глаза.

– И ты ищешь место служанки? – рассмеявшись, спросил он. – Тебе нужно сначала подкачать мышцы – без них ты ведро с водой не поднимешь! Колодец на заднем дворе, детка. И тебе придется не только метлой махать, а хорошенько скрести и пол, и столы! Каждый день!

Люция совсем пала духом. Она никогда раньше не мыла пол, а мебель в доме Шпейеров вообще не мыли с щелочью: с нее тщательно сметали пыль, а затем натирали все поверхности воском. Но здесь эти умения не пригодятся, а другую работу ей не найти.

– Я согласна… Я бы хотела попробовать, господин! – в отчаянии воскликнула она. – Я сильнее, чем вам кажется.

Хозяин снова засмеялся:

– Вот как! Ну, тогда любезно улыбнись и принеси вон тем парням две кружки пива. А потом поглядим, что тебе надеть.

Одним быстрым движением он отбросил капюшон, открыв лицо Люции. Похоже, увиденное ему понравилось. Люция надеялась, что чепчик не сбился набок. Она как можно тщательнее спрятала под ним свои светлые косы: ей не хотелось привлекать излишнее внимание мужчин.

Она схватила тяжелые кружки с пивом и направилась с ними к посетителям за столом. Кружки весили не больше, чем утюги мастера Шрадера, к тому же ими нельзя было обжечься. Поэтому она быстро прошла через весь зал, и гуляки, слушавшие ее короткий разговор с хозяином, подбадривающе захлопали в ладоши. Люция поставила кружки на стол перед клиентами, но улыбнуться не смогла – вместо этого она сделала небольшой книксен. Впрочем, посетители, кажется, были довольны. Хозяин тоже одобрительно посмотрел на нее, когда она вернулась.

– Я рада, что сразу смогла помочь! – нарочито весело заявила Люция, хотя смертельно устала от долгих поисков работы и к тому же была голодна. – Если бы я только…

– Ладно, детка, завтра можешь начинать. Придешь сюда на рассвете – гости как раз будут завтракать. А ты можешь поесть каши. Еда здесь хорошая, ребята это подтвердят… – Как позже выяснилось, «ребятами» хозяин называл слугу Виллема и конюха Иоганна. – Тебе нужно нагулять немного сала. Те, кто к нам приходит, хотят, чтобы служанки были пышнотелыми. Вот, возьми… – Хозяин таверны отрезал кусок истекающего жиром мяса, положил его на ломоть хлеба и сунул в руки Люции.

Когда девушка жадно проглотила угощение, трактирщик сказал:

– А теперь поработай здесь часок. Но когда пробьет девять, иди домой, иначе ребята могут разойтись не на шутку. И не вздумай пить с гостями, ясно? Мне нужна служанка, а не шлюшка.

Люция нетерпеливо кивнула и взяла ближайшую пивную кружку. Она была чрезвычайно довольна условиями работы, хотя предлагаемой зарплаты хватило бы ровно на оплату ночлега в доме бондарихи. Тем не менее девушка отклонила предложение трактирщика переночевать в комнате для прислуги. Слуга Виллем спал у себя дома, со своей Гретхен, но Люции пришлось бы делить комнату с Иоганном. А юноша не вызывал у нее особого доверия.

Работа в таверне была тяжелой, намного тяжелее, чем ученичество у мастера Шрадера. Хозяин действительно требовал каждый день тщательно убирать зал, и он был абсолютно прав. Люция убирала следы рвоты, остатки еды, лужи вина и пива и лишь затем бросала на пол пивной солому и душистое сено. Уборка в туалете была еще отвратительнее – многие мужчины не могли среди ночи нормально пройти через задний двор, поэтому утром, когда Люция начинала уборку, возле отхожего места стояло настоящее зловоние. Из-за постоянного мытья кожа на руках девушки вскоре огрубела и потрескалась. А от таскания деревянных ведер с водой у нее так болели плечи, что уже около полудня ей казалось, что она больше не сможет поднять ни одно из них. Хозяин несколько раз отругал Люцию за то, что она слишком медленно работает и что недостаточно сноровиста, чтобы справляться на кухне и в пивоварне. Тем не менее он отметил ее старательность, и, когда Люция попыталась заглушить зловоние от пива и вина, сжигая ароматные травы и лепестки цветов, как ее учила Аль-Шифа, она даже заслужила похвалу. Кроме того, еда в доме мастера Шрадера не шла ни в какое сравнение с той, которой Люцию потчевали в таверне. Хозяин буквально закармливал своих работников: он любил готовить и часто экспериментировал. Люция и остальные должны были пробовать новые блюда, и чаще всего соусы и мясо получались очень вкусными. Первые посетители приходили к обеду. Люции приходилось помогать и на кухне, и в зале. Вскоре она научилась обслуживать гостей с улыбкой, и тогда ей перепадали чаевые – целый пфенниг. Однако с наступлением вечера она старалась быть осторожной: чем больше мужчины пили, тем навязчивее они становились, зачастую принимая ее приветливую улыбку как приглашение к знакомству. Люции было неприятно, когда клиенты пытались засунуть руку ей в декольте, пока она ставила на стол бокалы с вином или кружки с пивом. Помощи от хозяина ожидать не приходилось. Проституток в таверну он не пускал, но вскоре заметил, что присутствие хорошенькой девушки увеличило продажи. Поэтому он часто стал задерживать ее и после девяти часов вечера, а когда она жаловалась на гуляк, он только смеялся и советовал ей не быть такой святошей.