Люди города Ура
Шрифт:
Принадлежал ли Табилишу именно дом «Церковный переулок, 2» — неясно. Возможно, он был владельцем какого-либо соседнего дома.
На территории «Церковного переулка, 2» найдено еще несколько документов о разделе наследственного имущества, тоже дающих представление об уровне состоятельности здешних обитателей. Все они будут рассмотрены далее в другой связи, пока же отметим лишь, что они рисуют имущественный уровень более низкий, чем в семье Рубатум и Табилишу и, вероятно, чем в семье Эйанацира. Любопытны документы U.16100, UET V, 112а: U.16506, UET V, 112Ь. Это раздел наследства между пятью братьями Ахатум, жены Манума, известной нам по упоминавшемуся ранее документу № 7 (UET V, 155). Раздел носит «идеальный» характер: все братья и их семьи остаются жить в одном и том же доме, но указывается, кому именно из братьев принадлежит какая утварь и такие особо дорогие вещи, как деревянные двери. Из текста выясняется, что на галерейку ('e-ur 4– (r)a) было на пять братьев всего четыре двери. Поэтому ясно, что на каждого брата (и его будущую или настоящую семью) приходилось не более 1–2 комнат на втором жилье. Служебные помещения внизу, очевидно, в раздел не поступали.
Теперь мы можем перейти к реконструкции вероятного быта семьи Эйанацира.
30. Образцы табуреток, стульев и кресел по изображениям на печатях и скульптуре. По А. Салонену ( Salonen А. Die M"obel des alten Mesopotamien.- AASF, табл. XXII, XXV)
31. Обеденные столы по изображениям на печатях
32. Связка тростника как сиденье (по: Salonen A. Die M"obel, табл. VI, ЗЬ)
33. Глиняная модель стула по Салонену ( Salonen A. Die M"obel, табл. XXI, 2)
Члены семьи Эйанацира имели средства следить за модами, и те моды, которые мы описали в предыдущей главе, мы можем теперь представить себе в его доме: длинные, бахромчатые, цветные subatu, в которые поверх туник — может быть, даже льняных — завернуты мужчины и женщины; босые или обутые в сандалии ноги, длинные волосы и короткие бороды с выбритой верхней губой у мужчин, подвитые волосы, падающие на спину из-под матерчатого жгута или ленты надо лбом у женщин, обнаженные дети; рабы и рабыни в одних грубошерстных рубахах-туниках — все они двигаются по двору, открывают двери, поднимаются по деревянной лестнице в верхнее жилье.
В отличие от мусульманского Востока, на Востоке древнем сидели на стульях, а не на полу. [187] Что касается стола (bansur, passuru[m]), то даже в парадной горнице жители древней Нижней Месопотамии за ним пировали редко — пища и посуда давались в руки. Но в доме братьев Ахатум стол был, а у Эйанацира их могло быть несколько. Если судить по изображениям, [188] преобладали столы-подставки для сосудов и складные столики (ведь после пиршества их надо было убрать, чтобы постелить на полу циновки для спанья гостям); «столами» ( passuru[m]) назывались даже подносы без ножек. Вокруг столов стояли «стулья»; по-видимому, обычно приходилось по два-три стула на каждый стол. «Стулом» ( GISgu-za, kuss^u) называлась, по существу, всякая мебель для сидения. Самой простой была связка тростника — в III тысячелетии до н. э. они встречались в качестве «мебели» и в домах знати; теперь, пожалуй, их можно было встретить только в бедных домах. Наиболее обычной мебелью для сидения была табуретка — парадная сверху покрывалась войлоком, в несколько рядов шерстяной тканью с нашитыми флажками или же кожей; более обыкновенная табуретка покрывалась прочной тканью в один ряд или имела плетеное сиденье; нередко к ней приделывалась низенькая спинка, и она превращалась в настоящий стул; были распространены и складные табуретки. Хозяин дома и хозяйка могли сидеть в кресле ( kussi nemedi[m]) с подлокотниками и скамеечкой-подножкой ( kerseppu[m], gergubb^u); как кресло, так и табуретки могли иметь металлические детали — ножки, части подлокотников и т. п. [189] В доме, где женщина приносила в приданое 2–4 стула, мебель, конечно, не составляла гарнитура, а собиралась постепенно.
187
Есть изображения людей, сидящих на полу, но это, по-видимому, или больные, или нищие, или же жрецы, имитирующие младенца в культе богини рождения Нинт'y; см.: Seibert I. Die Frau im Alten Orient. Lpz., 1973, ил. 31. В то же время следует отметить, что стульев, табуреток, кресел ( GISgu-za), судя по документам раздела наследства, могло быть меньше, чем обитателей дома, и дети, а возможно, и женщины могли тоже сидеть на полу или на циновках.
188
Сохранившиеся изображения пиршеств относятся по большей части еще к III тысячелетию до н. э. См.: Christian V. Altertumskunde des Zweistromlandes. Bd. I. Lpz., 1940, табл. 272–273; ср. примеч. 202. Встречаются изображения пира также на цилиндрических печатях.
189
Мебель и утварь описаны по: Salonen A. Die M"obel des alten Mesopotamien. Helsinki, 1963. Рассматривая древнемесопотамские изображения мебели на резных печатях, терракотах и в круглой пластике, следует иметь в виду, что божества часто изображались сидящими на «табуретках», имеющих вид храмового фасада; такие изображения лишь символизируют культовый характер всей сцены (божество «восседает» на собственном храме); не надо предполагать, что мебель в виде моделей храмов действительно существовала в жизни.
34. Образец египетской шкатулки. Дерево. По Салонену ( Salonen А. Die M"obel, табл. XXI, 2)
Шкафы, комоды, буфеты были неизвестны: продукты и многие вещи хранили в глиняных сосудах, хорошую одежду, бусы и другие украшения — в ларцах и корзинах, стоявших вдоль стен или в углах горниц.
Судя по археологическим находкам и исходя из природных условий лагун в низовьях Евфрата и Тигра, можно считать, что очень распространены были плетеные маты и циновки; однако они были столь дешевы, что не упоминаются в описях имущества и тому подобных документах. Может быть, кое-где циновки вешались и на стены, но уж во всяком случае их, несомненно, клали на пол и в горнице, и в спальных помещениях. Ворсовые [190] ковры, вероятно, еще не появились. (Хотя они и гораздо старше, чем предполагалось раньше, когда их считали средневековым изобретением, однако вряд ли они могли существовать уже в старовавилонский период.) Циновки могли храниться рядом с горницей, в кладовке. Вулли полагает, что семейные документы тоже чаще всего держали (в корзине, на полках или в глиняном сосуде) [191] рядом с горницей или в ином особом помещении. Однако вероятно, что они обыкновенно хранились в горницах наверху; этим объясняется, почему их часто находили разбросанными в разных, иной раз в самых неподходящих местах первого этажа (например, в доме Эйанацира — и в уборной): это результат того, что при разрушении дома обрушивались перекрытия между этажами.
190
Существовали «ворсистая» («толстая», sapium) шерсть и такие же ткани, известные по документам из Каниша, см.: Veenhof К. R. Aspects of Old Assyrian Trade and its Terminology. Leiden, 1972, c. 185. Однако этот термин, очевидно, не может быть отнесен к ковровому ворсу. Древнейший пока изданный ворсовый ковер найден в сакских погребениях в вечной мерзлоте Алтая и датируется IV (?) в. до н. э., однако предполагает достаточно длительное предшествующее развитие. Пороги ассирийских дворцов VIII в. до н. э., возможно, имитируют ковровый орнамент. Но для II тысячелетия до н. э. никаких намеков на существование ковров нет.
191
Глиняные таблички были найдены в сосудах в нескольких местах в Уре (см. Приложение к главе III). В Эрмитаже имеются буллы (ярлыки) от хранилищ с табличками со следами корзинного плетения и веревок. Термин для хранилища таблеток, шум. PISAN-dub-(b)a или sa 13– dub-(b)a (G'A-dub-(b)a), означал также архив, см. AHw s. v. (от шумер, pisan, аккад. pisannu[m]— «ящик», «корзина»).
35. Столовая посуда из Ура старовавилонского периода: чашки, миски, кувшинчики-cитулы (из UE VII)
Что за посуда была в праздничной горнице Эйанацира?
В повседневном употреблении и у него, как и у других, конечно, были простые, грубые глиняные, неглазурованные кубки и миски, но в таком богатом доме немудрено, если хозяину и почетным гостям подавали бронзовые и даже серебряные кубки и чаши.
Б'oльшая часть столовой посуды была из неглазурованной и даже нелощеной серой, серо-зеленой, бежевой или розовой глины и обычно ничем не была украшена — не всегда даже сделана на гончарном круге. Наиболее распространены были тарелочки, кубки, похожие на вытянутую чашечку цветка, с плоской ножкой, неглубокие миски для похлебки или каши, остродонные фляжки-ситулы (видимо, вставлявшиеся в землю или специальную подставку), кувшин-ситула для омовения, без ручки и без носика, тоже устанавливавшийся в подставке. Такие кувшины, как мы упоминали, нередко стояли в прихожей или в главном дворе. [192] Из медной посуды опять-таки известны тарелки, миски и еще плоскодонные кубки; [193] надо думать, что такой же была и серебряная посуда, до нас не дошедшая.
192
См. UE VII, с. 104 («Тихая улица, 1» двор); с. 96 («Веселая улица, 3», двор?); с. 98 («Веселая улица, 4», прихожая); с. 135. («Церковный переулок, 15», двор); с. 159 («Прямая улица, 3», прихожая и двор). Возможно, Вулли не везде отмечал находку кувшинов или подставок под кувшины (вернее, ситулу для омовения).
193
UE VII, с. 184–185. Вулли не указывает точного провенанса, но, судя по примечанию Т. Митчелла, все медные сосуды происходят из могил; очевидно, дома были полностью разграблены в древности.
В кухне мог быть медный котел; так, в доме братьев Ахатум — см. выше, UET V, 112 — было два медных котла емкостью по 2 бан (2 суту, т. е. около 15–20 л).
Чем угощали гостей в парадной горнице? И это мы знаем: до нас дошло «меню» бога Шамаша из Сиппара в соседнем с Ларсой вавилонском царстве в документе, сфальсифицированном в политических целях под эпоху царей Аккада XXIII в. до н. э., [194] но, вероятно, относящемся к более позднему времени, чем изучаемое нами, — не раньше чем к XVI в. до н. э. [195] Это «меню» отличается от царского стола или стола знати не качественно, а только количественно (поскольку бог мыслился во всем подобным человеку и отличался лишь огромным ростом, могучей физической силой и долговечностью). Вот что шло на ежедневную трапезу богу Шамашу: 1 теленок, 20 овец, 8 волов, 1950 л ячменя, 1175 л муки ячменной, столько же муки гороховой (?), столько же муки «царской», столько же фиников, свыше 50 л масла высшего сорта для умащения(?) и столько же — кунжутного масла в пищу, столько же свиного сала, столько же молока снятого и столько же — цельного, столько же сыра (типа брынзы), свыше 20 л белой финиковой патоки и еще два неотождествленных блюда. Известно также, что широко употреблялись чеснок, лук и порей. [196] Меню за праздничным столом у Эйанацира было такое же (только каждый гость получал в сотни раз меньше!). Подавались мучные лепешки типа чурека или лаваша, мука для которых с огромной затратой сил мололась на зернотерке женщинами, по возможности — рабынями; мучная или гороховая похлебка с чесноком, может быть, ячменная каша; поскольку день был праздничный, прибавим еще к лепешкам сыр, жаренную на палочке или на угольях рыбу или баранину с чесноком и пахучими травами, финики и сласти ( matqu) [197] из муки и финиковой патоки ( dispu). [198]
194
Gelb I. J. The Cruciform Monument. — JNES. 1949, c. 346–348.
195
Датировка моя. Она основана на том, что документ учреждает иммунитет земель храма, а самые ранние иммунитетные грамоты пока известны из Элама — от XVI в. до н. э., а из Вавилонии — с XIV в. до н. э. Есть данные о возможности датировки памятника даже началом I тысячелетия до н. э.: Sollberger Е. The Cruciform Monument. — Jaarbericht Ex Oriente Lux. Вып. 20. Leiden, 1967–1968, c. 50–70.
196
Gelb I. J. The Chicago Onion Archive, Festschrift Benno Landsbergeг. — Assyriological Studies. Vol. 16. Chicago, 1965, c. 57–62.
197
См. CAD s. v. matquи контексты там же.
198
См. CAD s. v. Аккад. dispu[m]< * dibs– , общесемитское «мед», но медоносных пчел в Месопотамии не было. См. теперь также: Bott'ero J. La plus vieille cuisine du monde. — L'Histoire, 49, 1982, c. 72 и сл.
Современный читатель легче представит себе старовавилонское пиршество, если мысленно вычтет все то, чего там ни в коем случае не подавалось. Из овощей не было картофеля, моркови, капусты, из сладостей — сахара и пчелиного меда (но были финики и финиковая патока), из фруктов — яблок, груш, вишен, цитрусовых; из круп — гречи, проса, ржи, риса, кукурузы, из хлебных изделий — ничего содержащего дрожжи, сахар, яйца или мед, из напитков — чая, кофе, шоколада, водочных изделий (вино изредка бывало привозное), из птиц — кур и куриных яиц, из молочных изделий редко попадали на стол свежее молоко, масло (кроме топленого), никакого растительного масла (кроме кунжутного), очень мало сыров — только творог и сыры типа брынзы или сулугуни. Свиное сало, в отличие от других семитов, вавилоняне потребляли, но колбасные изделия были неизвестны.
36. Домашняя посуда из Ура старовавилонского периода; кувшины, кубки, подставки для ситул (из UE VII)
Лепешки пеклись на раскаленных стенках глиняного очага-печи ( tinuru), воду, возможно, грели в глиняных мисках на угольях в специальных углублениях на кирпичной плите или в медных котлах. Котел был ценностью, из развалин домов не дошел ни один; вообще кухонной посуды, кроме глиняной, было мало, да и от той сохранились лишь разрозненные черепки.
Характерно почти полное отсутствие овощей и фруктов, кроме чеснока, лука и фиников. Впрочем, в царство Ларсы ввозили гранаты, яблоки и виноград, в меню же Шамаша и в свадебном меню (гл. VIII, 82), о котором пойдет речь ниже, даже лук и чеснок не упоминаются, но мы знаем о них из других источников, например из продовольственных аттестатов царских гонцов времени III династии Ура. [199]
37. Опахало для пиршества. По изображению на печати
199
См., например: Шахов Ф. Д. Пять неопубликованных шумерских табличек из коллекции Государственного Эрмитажа. — Древний Восток, 2. М., 1980.
38. Ситула на подставке по изображению на печати ( Salonen А. Die M"obel, табл. XXXII, 2)
Ели, конечно, руками; если нужно, мясо резали, вероятно, кинжалом, но скорее всего его разрубали на куски еще на кухне, как шашлык; может быть, и подавали на вертеле.
Сидели ли женщины за столом с гостями и с хозяином? Это сомнительно; правда, от VII в. до н. э. до нас дошло изображение трапезы ассирийского царя со своей женой: он возлежит на пиршественном ложе, она сидит на стуле; [200] можно себе представить, что хозяйка дома без посторонних могла позволить себе сесть за стол с мужем; от III тысячелетия до н. э. сохранились скульптуры, изображающие мужа и жену, сидящих обнявшись на одном тростниковом «диванчике». [201] Что касается жриц, то они вообще имели равные права с мужчинами, вплоть до права заседать в суде и в совете; но надо полагать, что мужние жены и девушки в лучшем случае лишь прислуживали гостям. Правда, у нас нет современных изучаемому нами периоду изображений и текстов, но есть изображение пира III тысячелетия до н. э., где женщина (рабыня?) стоит при гостях-мужчинах в стороне, рядом с музыкантом; [202] есть ассирийские изображения I тысячелетия до н. э., где женщины с характерным плетеным веером-флажком, стоя, обвевают пирующих мужчин; особенно интересно изображение на хурритской печати середины II тысячелетия до н. э., где пирующий, как в древнем Шумере, пьет сикеру — видимо, недостаточно очищенную — через тростинку из сосуда с горлышком, установленного в деревянной или металлической подставке на полу, а прислужница обвевает его флажком. [203] Оба персонажа — скорее всего божества (это следует из того, что прислужница изображена в распахнутой на бедрах одежде — иконографический атрибут богини Иштар-Шавушки), однако, хотя сцена, очевидно, и воспроизводит обрядовое пиршество, она, несомненно, передает бытовые детали утвари, мебели и одежды.
200
Barnett R. D., Forman W. Assyrische Palastreliefs. Praha, [б. г.], табл. 105.
201
Parrot. Sumer, c. 128, рис. 157; Seibert I.Die Frau im Alten Orient, табл. 8.
202
Так на известном «штандарте» из Ура времен I династии (двух деревянных таблицах с мозаичными изображениями, воспроизводились неоднократно, см., например: Parrot. Sumer, ил. 177 и 178); но, может быть, в данном случае это певица или певец-евнух (обратить внимание на то, что фигура обнажена до пояса). Как показала Л. В. Боброва, («Пир» в древнем Шумере. — Древний Восток, IV. Ер., 1983, с. 54–58), это не обычный пир, а пир совета.
203
Wiseman D.J., Forman В. und W. G"otter und Menschen. Praha, 1958, табл. 51.
39. Кровати. Глиняные модели по Салонену (Salonen А. Die M"obel, табл. XXI, 2)
40. Бронзовое полированное зеркало (размер — 7 см) из Ура старовавилонского периода (по Вулли, UE VII)
Поднимемся теперь из праздничной горницы в верхнее жилье дома — личные покои семьи, куда, наверное, никто из посторонних никогда не допускался: здесь царила хозяйка дома. Археологические данные тут ничем не могут помочь, так как стены домов лишь в редчайших случаях сохранились более чем на несколько сантиметров выше прежнего потолка нижнего жилья; но многое может дать реконструкция на основе описей имущества типа приводившихся выше и других подобных текстов.