Люди города Ура
Шрифт:
Существовали ранние шумерские терминологические списки слов (или составных знаков), подобранные по их первому составному элементу или по знаку-детерминативу, определяющему категорию понятий, к которым относится данное шумерское слово. Из таких списков позже был составлен единый большой словарь терминов — «Долг» (HAR-ra = hubulluили ur 5– r(a) = hubullu). [256] Дата возникновения HAR-ra = hubulluне установлена, но, видимо, окончательный текст относится ко второму ниппурскому канону, слагавшемуся не ранее XV в. до н. э. Однако «Прото-HAR-ra» (один или несколько) уже, несомненно, изучались в э-дубах царства Ларсы.
256
В этом словаре даются следующие группы терминов: юридические термины (эта часть взята в сокращении из другого пособия — «Ana ittisu», о котором см. далее), деревья, деревянные предметы, тростник и предметы из тростника, глиняная посуда, кожаные изделия, металлы и металлические изделия, домашние животные, дикие животные, части тела человека и животных, камни и каменные изделия, растения, рыбы и птицы, шерсть и одежда, местности, пиво, патока и мед, ячмень и пищевые продукты.
Помимо обычного литературного шумерского языка (шум. eme-KU или eme-gir 8) [257] существовал еще особый «женский» шумерский язык [258] (eme-sal), употреблявшийся в культе богинь (а в быту, быть может, женщинами и евнухами). Соответственно был составлен краткий трехъязычный eme-sal — eme-gir 8— аккадский словарь «Dimmer = dingir = ilu» (все три слова означают «бог» на трех языках). [259]
257
Прописными буквами дается условное чтение знаков, точное чтение которых по-шумерски нам в данном случае неизвестно или почему-либо безразлично. Здесь речь идет о знаке, составленном из двух: SIG 4(индекс указывает на то, что это четвертый по частоте из знаков с чтением SIG) и ALAM; чтение этого сочетания не установлено. Показатель «икс» после знака означает, что порядковый номер данному чтению знака еще в ассириологии не установлен.
258
Он употреблялся (в письменности) для речей богинь и женщин, а также евнухов. Тем не менее очень многие шумерологи не решаются признать eme-sal «женским языком», а считают его особым, по Л. В. Бобровой, местным диалектом (Урука?). Однако существование у многих примитивных народов табу на мужское произношение для женщин хорошо известно по этнографическим данным. Eme-gir 8и eme-sal сильно различаются только в произношении, меньше в лексике и еще меньше в грамматике. См. подробнее: Diakonoff I. М.Ancient Writing and Ancient Written Languages. — Sumerological Studies in Honor of Th. Jacobsen (AS 20). Chicago, 1975, с. ИЗ и сл.
259
В длинном словаре не было нужды по следующей причине. На языке eme-gir 8все корни слов пишутся знаками-идеограммами; отождествление слов для всякого лица, знающего список идеограмм, не составляет труда. Идеограммы различаются не по звучанию, а по значению; поэтому определить нужное значение слова (а отсюда и его точное чтение) легко; омонимичные корни, которых в шумерском великое множество и которые, видимо, как в китайском, в живом языке различались музыкальными тонами, при идеографическом написании не вызывают никакой путаницы, потому что нужный выбор значения заложен в самом начертании знака. На eme-sal же слова пишутся фонетически, слоговыми знаками, и из-за обилия омонимов составление осмысленного текста требует больших усилий; многие корни должны составляться из двух знаков, никак не связанных со значением слова, а каждый знак, как известно, мог иметь не одно фонетическое чтение; а между тем тоны никак не обозначены. Поэтому, даже определив по слогам чтение корня, его невозможно однозначно отличить от омонимичных корней. Это заставило шумерских писцов, когда им приходилось писать на eme-sal, только некоторые слова писать фонетически, лишь сигнализируя о том, что текст должен произноситься именно в фонетической системе языка eme-sal; остальные слова они писали в обычной орфографии eme-gir 8, рассчитывая на то, что читатель, заметив eme-sal-ьные фонетические написания, дальше сообразит раскрывать и идеограммы не в обычном, а в eme-sal-ьном произношении. Поэтому-то пространные словари языка eme-sal и не были нужны.
Из старовавилонских грамматических сочинений до нас не дошло ни одного текста. [260] Как и прочие списки такого рода, они состояли из двух столбцов, причем первый содержал собственно шумерский текст, другой — аккадский перевод. Так, список № 1, начальные столбцы которого не сохранились, в столбце V содержит парадигмы словоизменения слова l'u — «человек» (с падежными окончаниями, а также в сочетании с предлогами и глагольной связкой), от конца столбца V до столбца VIII содержатся парадигмы многих самостоятельных местоимений и короткие фразы, образованные с ними, — утвердительные, преимущественно с глагольной связкой; далее вплоть до столбца XVI следуют наречные обороты и различные идиоматические выражения. Ряд перечней содержит более или менее систематизированные перечни местоименных оборотов и глагольных форм.
260
Landsberger В., Hallock RJacobsen Th., Falkenstein A. Materialien zum sumerischen Lexikon. IV. Roma, 1956. См. также: Reallexikon der Assyriologie. III. Wiesbaden, [б. г.], s. v. Grammatik (D. O. Edzard).
Особо интересны столбцы VI–IX, представляющие систематические глагольные парадигмы; формы расположены в в следующем порядке:
Императив, 2-е л.
Пожелательное наклонение, 1-е л.
* 3-е л.
Совершенный вид, 3-е л.
* 1-е л.
* 2-е л.
Несовершенный вид, 3-е л.
* 1-е л.
* 2-е л. и т. д.
Следует заметить, что шумерская глагольная форма может содержать множество показателей пространственного и другого характера, показатели действия и состояния и т. д. Все эти дополнительные формы также включены в парадигму, но подчинены ее основной структуре.
Столбцы X–XI пытаются соединить распределение глагольных форм по парадигме с указаниями в переводе на омонимические значения; тут же приводятся и другие, мало систематизированные лексикологические сведения и т. д. В списках XII–XVIII содержатся различные полезные писцу глоссы и выражения; вперемежку с ними иногда приводятся куски парадигм.
Никаких теоретических сочинений по грамматике до нас не дошло, но ясно, что была создана довольно основательно продуманная грамматическая терминология. Она подробно известна только из поздних текстов (VI–IV вв. до н. э.), но есть основания думать, что многие термины были придуманы уже в старовавилонский период. Имеются некоторые удачные термины; таковы isten— «один» и ma'dutu— «множество» (единственное и множественное число), hamtu— «быстрый» и mar^u—«жирный» (пунктуально-совершенный и курсивно-несовершенный вид). Имелось также понятие глагольной породы. Удача грамматистов в создании терминологии в данном случае объясняется тем, что данные категории близко совпадали в аккадском и в шумерском.
Следует заметить, что самостоятельно, без устных пояснений, ученик ни в коем случае не мог бы разобраться в шумерском тексте с помощью одних грамматических перечней.
Были также перечни — орфографические справочники для написания имен собственных, имен богов и т. п.
Перечни слов являлись, как указано, и словарными пособиями (по ним можно было найти значение шумерского термина, правильное написание того или иного нечасто употреблявшегося слова), и зачатком энциклопедии (они были сводками терминов, известных по каждой отрасли знания).
Помимо терминологических справочников в число учебных пособий более поздней э-дубы включались перечни медицинских пособий и химических рецептов, также подлежавших выучиванию наизусть, что привело в дальнейшем к упадку искусства практических лекарей, учившихся делу лишь «по писаному», и к расцвету искусства врачей-заклинателей (как бы «психотерапевтов»). Особенно следует упомянуть громадные списки так называемых Omina, т. е. предзнаменований будущих событий (частного характера) по естественным казусам или по результатам специальных гаданий, особенно по форме печени жертвенного ягненка. Наравне с этим, как показано французским ученым Ж. Боттеро, в курс э-дубы включались и перечни судебных казусов — «своды законов». Подобно тому как по писаному перечню диагнозов проводилось настоящеелечение, так и по писаному собранию правовых казусов вершился настоящийсуд. Однако «перечневый» характер законов отличал их от кодексов позднейшего времени. Они были скорее образцами правильных судебных решений, которым и должны были следовать судьи, чем попытками кодифицировать право, остававшееся во многом обычным: случаи очевидные (например, смертная казнь за преднамеренное убийство) в эти списки не вносились. Кроме того, в отличие от HAR-ra = = hubulluи других терминологических перечней, в отличие от рецептов и Omina, записанные судебные казусы не были анонимными, а приписывались конкретным царям и содержали похвалу им, их титулатуру и проклятия царям, которые отменили бы их правосудие. Если законы Шульги хранились в изучаемой нами школе (U. 7739) — а впоследствии тысячелетиями хранились и переписывались для школы и Законы Хаммурапи, — то сам Хаммурапи велел начертать их и на каменных стелах, поставленных в разных городах на видных местах. Поэтому эти перечни судебных казусов были далеко не только частью учебных пособий э-дубы, но и законами в собственном смысле слова. Искусство изготовления красок и эмали, врачебное искусство и право выделились не только как предметы преподавания, но и как практическая область действия.
Подобные перечни относились, конечно, к высшим «курсам» наук э-дубы; основу знаний должны были составлять более простые перечни.
Главным образом перечни слов служили пособием для самого усвоения грамоты, как шумерской, так и аккадской, путем постоянного, многократного переписывания и заучивания наизусть. [261]
Логическому мышлению в вавилонской школе не обучали — тот процесс логических умозаключений, результатом которого могло явиться составление таблиц, списков или рецептов, был проделан заранее составителями; мы не имеем ни одного трактата или другого какого-либо сочинения, посвященного дедукции, индукции или другому чисто логическому оперированию с фактами. Однако же такое оперирование должно было происходить на каком-то этапе.
261
Это и было причиной того, почему развитие научных знаний в Вавилонии с середины II тысячелетия до н. э. затормозилось: объем материала, подлежащий механическому зазубриванию, превзошел человеческие возможности.
Это видно, между прочим, на примере одного учебного пособия, позволяющего нам представить себе одновременно уровень старовавилонской грамматической, правовой и педагогической науки. Это тоже двуязычный текст, называемый «KI.KI.KAL-bi-s`e = ana ittisu» или кратко «Ana ittisu»— «По извещению об этом», датируемый в своем окончательном виде, вероятно, серединой XVIII в. до н. э., но не раньше XIX в. до н. э. [262] Было ли это пособие известно в царстве Ларсы, пока не установлено. В Уре на «Тихой улице, 7» (см. гл. VIII) найден его маленький фрагмент вместе со школьной библиотекой, но похоже, что он попал туда из более позднего слоя.
262
Landsberger В. Materialien zum sumerischen Lexikon. I. Die Serie ana ittisu. Roma, 1937.
Как уже упоминалось, в начале II тысячелетия до н. э. шумерский язык постепенно вышел из живого употребления, однако в школах его продолжали изучать, переписывая шумерские литературные и другие произведения, хотя обиходным языком был только аккадский. Юридические документы тем не менее все еще полагалось составлять либо целиком по-шумерски, либо по крайней мере выдерживать все стандартные части юридического формуляра по-шумерски; по-аккадски помимо имен собственных нередко делались нестандартные приписки и вписывались клаузулы, специфические только для данного конкретного дела. Но иной раз писец — особенно в тех случаях, когда он плохо помнил все необходимые выражения шумерского формуляра, — отходил от этих правил и составлял и другие части документа по-аккадски.
По-видимому, в конце XIX — начале XVIII в. до н. э., когда в Нижней Месопотамии временно началось бурное развитие частного предпринимательства и частного права, стороны в умножившихся юридических сделках не всегда могли располагать помощью высококвалифицированных писцов, знавших юридическую терминологию и прошедших полный курс шумерского языка. Поэтому документы часто составлялись на варварском, чудовищно искаженном шумерском языке; так, некоторые писцы не умели образовать множественное число от `i-lal-e — «он отвесит» (серебро, т. е. заплатит цену) и вместо `i-lal-е-ne — «они отвесят» писали `i-lal-e-mes — букв. «он отвесит они суть».