Чтение онлайн

Когда ехали со Степаном назад, под частый стук грядок Евхим представил, как приедет с женой, молодой, богатой, которую он привезет откуда-то, может, из самых Юровичей, потому что в Куренях под пару ему девушки, конечно, нет, - как поведет ее на крыльцо, под завистливые взгляды куреневских невест... "И чтоб она была при этом, видела мою радость, мою победу!" - снова вспомнил Евхим Ганну.

Но радости он и тут не почувствовал, - что-то не было желания вводить в хату эту неизвестную ему жену. Не радость, а печаль какая-то ложилась на душу, сожаление, словно с этой свадьбой не приобретал, а терял что-то. Как ни хотел, не мог представить свою будущую жену, слышал, видел одну Ганну...

Течение мыслей сразу оборвалось, когда конь вынес подводу к повороту дороги, за которым можно было увидеть Чернушкову полосу. Евхим нетерпеливо, с волнением глялул - как там Ганна, все еще с Дятликом?

Дятлика уже не было на Чернушковой полосе, а Чернушки жали. Евхим увидел, что Ганна вяжет сноп, - и успокоился.

3

Укладывая снопы на воз, Евхим заметил: Ганна отошла от своих и межой направилась к лесу.

"Одна!.. Куда она?
– мелькнула мысль.
– По малину, что ли?.."

Евхим с минуту следил за ней, как бы ждал разгадки.

Его охватило волнение.

– Ты что? Ослеп? Не видишь?
– крикнул Евхиму старый Корч, держа на вилах сноп.

Евхим спохватился, но мысль о том, куда пошла Ганна, уже не оставляла его. Стараясь подхватывать снопы вовремя, Евхим, когда старик отворачивался, чтобы взять сноп, проследил, куда пошла Ганна, - думал, как бы скорее уложить воз и отвязаться от отца, вырваться туда, вслед за нею.

– Ну, хватит!
– наконец сказал старый Глушак, и Евхим, подцепив рубель, который ему подал Степан, радостно соскочил на стерню, торопливо стал увязывать воз.

– Еще разок! Еще!.. Г-гах!
– командовал Евхим Степану, натягивая веревку так, что горели руки. Дернув веревку в последний раз, Евхим, чтобы не развязалась, несколько раз ловко обмотал конец ее на вытертом до блеска рубеле, хлопнул, брата по плечу.
– До самого Мозыря везти можно!..

Он тут же напустил на себя вид покорности и послушания, настороженно взглянул на отца.

– Орешник высмотрел хороший... Аккурат на обручи...
– Евхим слышал, как мать утром просила старика набить новые обручи на бочку.

– Орешник! Нашел время...
– пробурчал старик.

– Время не время, да, ненароком, срубят!.. Хорошие очень!..

Старик промолчал, и Евхим понял: хитрость удалась! Можно пойти!

– Бери вожжи, - сказал он Степану все с тем же видом покорного послушания, будто передавал отцов приказ.
– Не отвыкай от науки мужицкой, - на всякий случай напомнил он брату постоянный совет отца.

Старик не отозвался на хитрость сына.

– Чтоб не шлялся там очень! Вернешься, огляди тут всё, - может, колосья где остались, подбери!

– Ладно...

Евхим подождал, пока отец приказал ехать, - упершись сзади, нажал на снопы, а когда воз, крякнув, качнулся и тронулся, еще несколько шагов прошел вслед, помогая плечом.

Отстав, Евхим бросил на отца вороватый взгляд и, еле сдерживая нетерпение, быстро пошел к лесу. Шел он не прямо туда, где скрылась Ганна, а ближе к своей полосе, остерегаясь слишком любопытных глаз: думал подобраться к Ганне незаметно, лесом.

Чем ближе подходил к лесу, тем сильнее становились горячее волнение, беспокойство и нетерпение, подгонявшие его - скорее, скорее! У него едва хватило выдержки, чтоб не побежать. Скорее, пока не ушла далеко, не скрылась в зарослях: зайдет, заберется в гущу - век не найдешь!.. Как только добрался до леса, порывисто нырнул в желанную тень: наконец-то можно побежать, не бояться недобрых глаз.

Хотел сразу броситься в заросли - и вдруг отшатнулся, будто наткнулся на дерево: навстречу - так не вовремя - выскочила Хадоська.

– Евхимко!
– бросилась Хадоська к нему. Это было так неожиданно и некстати, что Евхим растерялся.

– А-а!.. Ты... ты чего тут?

– Так, зашла вот! Захотелось, сама не знаю почему! Вот и зашла! Как сердце чуяло!..
– Она говорила радостно, но Евхиму слышалась в ее голосе какая-то затаенная печаль. И правда, она сразу пожаловалась: - Я уже скучать начала!

Гублл Хадоськи виновато скривились. С этой печальной, странно застывшей улыбкой она ступила к Евхиму, хотела, видно, прильнуть к нему, но Евхим отшатнулся, повел глазами в стороны.

– Т-ты чего? Людей не стыдно?

– А чего мне люди!..
– ответила она вдруг с отчаянием и какой-то решимостью, насторожившей его.

– Если тебе все равно, то мне - не все равно!..

Евхим заметил, что лицо ее стало бледным, нездоровым, глаза запали, щеки обвисли, - будто не девушка, яблоко наливное, а чахлая падалица. И вся она - как он до сих пор не видел?
– была какая-то сморщенная, словно безнадежно больная, без кровинки в лице - непривлекательная, неприятная, даже противная.

Зачем он связался с нею, позволил ходить с ним, липнуть?

Ну, что было тогда в соломе, то было, горевать нечего. Но зачем он потом возился с ней, платил за редкие минуты наслаждения таким большим терпением, выслушивал ее бесконечные страхи, упреки, напоминания, утешал... Вместо того чтобы °сразу отрезать! Видел же, как липнет!.. Так нет же, потом надо было еще в амбар привести ночью! Хорошо, что не видел никто!.. Дурень, дурень!..

– Не ходи за мной!
– сказал Евхим строго.
– Хватит!

– А разве я хожу?

– И так бабы языки чешут!..

– И никто не чешет!.. Выдумываешь ты!.. Кажется тебе!

Никто ничего не говорит!

– Не ходи!

Давно бы, кажется, пора понять, что не пара ему, что кончено все, - так нет же, бегает, как собака! И глядит, как собака!

– Забудь!

Он хотел идти дальше, но она схватила его за руку, испуганно крикнула:

– Евхимко-о!

– Отойди, сказал!

Евхим хотел отвести руку, она не пустила. Схватила другой за пиджак.

– Евхимко, я... я...
– Хадоська захлебывалась от слез.

– Пусти!

– Евхимко! Я... Я - тяжелая!

Как ни решительно был настроен Евхим, он вдруг обмяк.

– Что?

Евхим посмотрел на нее, понял: говорит правду. Глаза, покрасневшие от слез, искривленный болью рот, мокрые, дрожащие, как студень, щеки - все говорило о большой беде.

Она вся корчилась, дрожала от горя, от муки. Вот, значит, почему у нее такой больной вид!

Добегался, доигрался! Докрутился так, что дальше некуда! Как и выкрутиться - неизвестно! Хорошо, что никто не видел, как в амбар ходили! Увидят, все увидят!.. Не отстал вовремя, дурень!