Чтение онлайн

– А мы и не отбираем! Мы обрезаем лишки!

– А ты спрашивал у меня, лишняя эта земля или нет?
– дрожа, просипел старик.

– Мы и так знаем!

– Как же ты это узнал?

– Из советского закона.

– Очень ты знаешь эти законы, грамотей!
– стоял, брызгал слюной старик.

– Ничего!
– уверенно и вместе с тем с угрозой проговорил Евхим.
– На вас тоже управа есть.

Сильный, широкоплечий, в кепке, лихо сдвинутой на ухо, он повернулся спиной к столу и твердо, решительно, тая какую-то угрожающую уверенность, направился к выходу.

Старый Глушак запахнул кожух и, чувствуя, что внутри все дрожит от гнева и ярости, сел. Заметил, как тихо стало в хате. Если и надо было идти сюда, потеть в этой духоте, то хотя бы ради этого момента. Пусть все видят, что он легко не уступит, не даст легко обобрать себя.

"Евхим - молодец: так удачно выступил! И про управу вовремя сказал! Вон как остыли многие! Все-таки боятся!
– У Глушака снова ожила надежда: Может быть, не осмелятся брать, откажутся... Может, сорвется все?.."

Миканор хотел заговорить, но его опередил Зайчик:

– Есть тут неясность одна!

– Какая неясность?

– А такая. Ты, Миканорко, может, прояснишь ее. Как председатель. С землей этой заодно коней, Миканорко, не прирежут?

Дурашливый вопрос этот вызвал смешок, особенно среди молодежи, где Зайчик-штукарь был в необыкновенном почете. Смеялись не только тому, что услышали, но заранее и тому, что еще выкинет: знали, Зайчик вымудрил что-то.

Миканор, увлеченный спором с Глушаками, не сразу понял каверзный вопрос и смешок.

– О чем вы это, дядько?

– Да вот спрашиваю: коней тем, которым прирезают землю, не прирежут заодно?

Под шумок Зайчик разъяснил:

– Кому, мол, коня. Кому - полконя. Кому - четверть.

Кому - хвост, а кому - гриву...

– Дятел, тут тебе не вечеринка!
– строго объявил ему Дубодел.

– Так я и сам вижу, что не вечеринка.

– Видишь - так нечего кривляться. Серьезное дело разбирается. Это тебе не комедия!

– А кто говорит, что кумедия! Кумедия - это вот весь разговор о земле, о переделе.
– Зайчик не дал Дубоделу прервать себя: - Что мне земля эта,-если я без коня все равно обработать ее не смогу!..

Глушак осторожно, но удовлетворенно кивнул. "Сдержал свое слово Зайчик, вступился! И как раз в пору!" Он подумал: надо будет как-то отблагодарить за это, чтобы подохотить его на другой раз. Тут же, правда, отметил про себя: в том, как говопил Зайчик, чувствовалось не столько желание помочь ему, сколько боль за свои неудачи. Но Глу~ шак готов был простить это. Все же помог...

– Чем я засевать ее буду, эту вашу землю, если дети с весны от дубовой коры пухнут?
– светлые глаза Зайчика пробежали по лицам Миканора, Дубодела, Зубрича.

– Так, чтоб не пухли они, земли надо, следовательно, - поучительно отозвался Андрей Рудой.

– Это мне напоминает сказку про того дурачка, который купил золотую, как у пана, миску. Сел возле нее и думает, что она сама кормить будет! Она, земля, как корова - дашь ей, накормишь, так и она тебе даст! А что мне земля эта, если от нее - ничего!

В хате одобрительно заговорили. Глушак подумал: "Рады были б, если бы к земле еще и коней добавили и семян!
– Пожелал злорадно:

– Хворобы вам, а не коней! Подавитесь вы этой землей, полынью да лебедой засевая!"

Радости, однако, не было; вместе с ней в душу закралось беспокойство как бы, избави бог, свору эту ненасытную не напустили еще и на его коней и на семена! В тревоге взглянул на Зайчика иначе, с подозрением: помощник называется.

Одной рукой, кажется, спасает, а другой - вроде утопить готов!

– Дядько правильно говорит, - согласился с Зайчиком Миканор.
– Получив землю, не секрет, из беды не выкрутишься. Так вот я и говорю, - чтоб справиться с этим злом, объединиться надо вместе, всей громадой воевать. Товарищество организовать на всю деревню, семена, какие у кого есть, в одно собрать! Собрать деньги со всех и совместно коней купить!..

Миканор говорил горячо, убежденно, но большинство слушали его либо недоверчиво, либо даже неприязненно. Чем дальше он говорил, тем сильнее становился гул недовольных голосов. Послышались выкрики:

– Опять эти товарищества! Как не надоест, ей-богу!

– Греблю не кончили, а еще - товарищество!

– Вот, скажи ты, прицепилось к человеку!

– Придет Маслак - он "организует" тебе товарищество!
– крикнул кто-то.

– На том свете закаешься!

Мысль о Маслаке, видно, все время тревожила людей - при напоминании о бандите кругом зашевелились, заговорили только о нем.

Миканор пробовал пересилить шум.

– Товарищество кажется страшным только потому, что еще не пробовали. А как попробуем, поживем, так потом от товарищества не оторвешь любого, если бы и хотел.
– Он опередил шум протеста: - А что касается Маслака, то тут, не секрет, чья-то выдумка!

– Скучно кому-то без Маслака!
– звонким голосом поддержал Миканора Хоня.

– Оживить захотелось!
– добавил Алеша Губатый, - Брехня!
– заявил и Дубодел.

– Вот как заявится сюда - покажет брехню!

– Чикаться не будет!

Чернушка попросил:

– Пусть представитель из волости разъяснит про Маслака!

Зубрич встал, усмехнулся:

– Я просто удивлен тем, какое внимание вы уделяете какому-то пигмею! Какому-то отщепенцу, который скрывается в болоте!

– Никого тут нет!
– заявил снова Дубодел.
– Выдумка все это, что Маслак живой!

– Я тоже считаю, что выдумка. Да если бы и правда, если бы и в самом деле он действовал тут, никаких оснований для паники, для страха все равно нет. Он - один, их - ничтожные единицы, а вас - легион. За вас вся страна, армия, народ. Есть кому за вас постоять!..

– Постоять-то постоят...

– Да пока та помощь придет!..

– И раньше защитники были!

– Вот перепугались все!
– съязвил Хоня, - Одного духа Маслака!

– Значит, в волости, та-скать, ничего не известно про эту особу, про Маслака, и его отряд?
– хотел добиться ясности Рудой.

– Я, честно говоря, не интересовался этими сведениями... Но думаю, что если бы они были, то меня предупредили б. Однако, возвратившись, я проверю их и, если возникнет необходимость, обещаю принять соответствующие меры...