Чтение онлайн

Во время восшествия Филиппа на трон в трех Отелях — короля, королевы и королевских детей — служило около четырехсот человек, которых нужно было ежедневно кормить. Согласно счетам королевского Отеля, 164 слуги служили непосредственно королю, 202 — королеве и 42 — их детям. Это составляло общие годовые расходы в размере более 57.000 ливров [236] . Организация королевского Отеля была отрегулирована ордонансами от июля 1316 года (издан в Сен-Жермен-ан-Ле), декабря 1316 года (издан в Венсене), ноября 1317 года (издан в Лорри) и ноября 1318 года (издан в Бурже) [237] .

Первыми под сокращение попали камергеры. Во время правления Людовика X их число увеличилось с четырех до тринадцати, поэтому семьи, традиционно занимавшие этот пост (например, Три, Бувиль, Шамбли и Машо), столкнулись с тем, что их влияние было подорвано новыми назначенцами. Согласно ордонансу 1318 года, камергеры продолжали заведовать личной (тайной) печатью короля, которой могли скреплять королевскую корреспонденцию и утверждать королевские акты в отсутствие канцлера, а также были ответственны за рассмотрение прошений, которые предварительно были отобраны представителями короля. Теперь же камергеров осталось только три, и ни один из них не принадлежал к вышеупомянутым семьям, которых обвинили в излишних расходах. Филипп V пошел еще дальше, и отменил дарения, которые эти семьи получили при предыдущих правлениях, что привело к разорению некоторых из них [238] . В 1322 году было проведено ограничение обязанностей Великого магистра королевского отеля, управлявшего им при содействии четырех мэтров. Казначей отеля теперь управлял драгоценностями, одеяниями и другими личными ценностями короля, но больше не отвечал за королевскую казну, которая при Филиппе IV была доверена ему и переведена из Тампля в "Большую башню" в Лувре.

Работа Парламента также была реорганизована этой серией ордонансов. В июле 1316 года число членов Парламента было определено в четыре президента, тринадцать церковных магистров и семнадцать светских магистров. С этого момента полномочия были четко разделены между различными палатами Парламента. Палата дознаний, созданная при Филиппе Красивом, рассматривала дела с помощью докладчиков и выносила проекты решений. Затем эти проекты решений передавались в Высшую палату, самую важную по численности и компетенции, которая рассматривала доводы тяжущихся сторон и выносила решения. Палата прошений занималась рассмотрением заявлений, адресованных Парламенту, и либо принимала по ним меры, либо направляла просителей в другие учреждения. С 1318 года парламентский год начинался на следующий день после Дня святого Мартина (12 ноября) и заканчивался в июле.

И наконец, одна из главных реформ, благодаря обнародованию ордонанса в Вивье-ан-Бри в 1320 году, коснулась Счетной палаты, обязанности которой до этого времени была весьма размытыми, многочисленными и разнообразными [239] . Прежде всего, Счетная палата, дважды в год (в день Иоанна Крестителя и на Рождество), проверяла счета местных сборщиков налогов, комиссаров-следователей и служащих королевского Отеля, а также следила за расходами на королевские дарения и милости. В ее компетенцию также входил разбор споров, связанных со счетами, и контроль за чрезвычайными сборами, такими как десятина и габель [240] . Во время правления Филиппа V и до 1328 года число членов Счетной палаты не было стабильным, с некоторым паритетом между клириками и мирянами. Главным из них был Анри де Сюлли, учрежденный главой Счетной палаты ордонансом Сен-Жермен-ан-Ле, к которому в январе 1317 года присоединились еще два коллеги, Рено де Лор и Фуко де Рошешуар. Они служили в Счетной палате и одновременно курировали Казначейство. Президент Счетной палаты впервые упоминается в ордонансе от октября 1320 года [241] . Эти начальники и руководители полагались в своей работе на клерков-счетоводов (petit clercs), и нескольких нотариусов.

Ордонанс Вивье-ан-Бри также касался бальи и прево, которые потеряли свои финансовые полномочия в пользу сборщиков налогов, которые отныне были единственными, кто имел право их собирать и частично расходовать на местах. Бальи и прево сохранили свои судебные полномочия и оставались привилегированными посредниками между королем и подданными, доводя до них королевские ордонансы и распоряжения. Воды и леса (июнь 1319 г. и май 1320 г.) [242] , дороги и монетные дворы также были переданы в ведение специализированных администраций.

Филиппу V было недостаточно управлять королевством, опираясь на институты власти, унаследованные от его предшественников и он начал обширную программу реформ, которая позволила еще больше укрепить королевскую администрацию. Посредством ряда ордонансов он установил четкие рамки для институтов власти, как местных, так и центральных, функционирование которых до сих пор носило эмпирический характер. Таким образом, он сыграл важнейшую роль в строительстве централизованного монархического государства. Его действия в военных вопросах были гораздо более ограниченными, и, как и его брат до него, он довольствовался замораживанием ситуации, унаследованной им во Фландрии и Артуа.

Движение мятежного дворянств в Артуа иссякло после ареста Роберта Артуа и перемирия, объявленного до Пасхи 1317 года, но только 19 сентября 1318 года Филипп V отменил свое прямое правление в графстве. Но некоторые артуасские дворяне во главе Жаном де Фьенном, поощряемые графом Фландрии, по-прежнему отказывались выполнять условия соглашения от 6 ноября 1316 года и продолжали свои бесчинства. Ситуация несколько раз грозила перерасти в вооруженный конфликт, и только после долгих переговоров 26 марта 1319 года мятежники наконец покорились. Это соглашение стало лишь началом длительного судебного процесса, который был предварен расследованием, проведенным по приказу короля. В результате этого расследования Филипп V вынес решение, которое подтверждало право дворян Артуа на получение таможенных пошлин и штрафов в своих владениях, в обмен на что они обязались не заключать в будущем никаких других союзов и подчиняться своему сюзерену. Мирный договор также должен был быть скреплен клятвой, ведь в Средневековье клятва была важнейшим ритуалом, имевшим очень сильный символический и сакральный смысл, который должен был конкретизировать мир, заключенный между противниками, и гарантировать его соблюдение [243] . Это было сделано 4 июля 1319 года, не без резких протестов со стороны графини Артуа, которая считала себя обманутой [244] .

Во Фландрии, все еще находившейся под властью Роберта де Бетюна, конфликт ненадолго возобновился летом 1316 года, когда истек срок перемирия, заключенного при Людовике X, в результате "Грязевого похода". Людовик д'Эврё возглавил королевскую армию и разорил приморскую Фландрию, но Филипп, только что назначенный регентом и столкнувшийся с мятежом в Артуа, предпочел уладить дело с помощью переговоров. Был заключен новый договор, подкрепленный брачным союзом, согласно которому вторая дочь Филиппа, Маргарита, должна была выйти замуж за внука графа Фландрии, Людовика Неверского. Однако отец последнего, Людовик де Дампьер, без колебаний поддержал герцога Бургундского Эда IV, когда тот попытался втянуть французское дворянство — в частности, артуасскую знать — в свой протест против того, что его племянницу, Жанну, лишили Наварры и Шампани. Как только мятеж в Артуа был подавлен, Филипп V наложил арест на имущество Людовика, а именно на графства Невер и Ретель. Графства были возвращены в 1317 году, после того как Людовик де Дампьер попросив королевского помилования. Переговоры об установлении прочного мира между королевством Франция и графством Фландрия были возобновлены, но весной 1319 года они все еще не увенчались успехом, и Филиппу V пришлось снова созвать армию в августе следующего года. Наконец, Роберт де Бетюн, покинутый частью своих вассалов, согласился, в течение шести месяцев, прибыть в Париж и принести оммаж новому королю. Роберт приехал в столицу в апреле 1320 года, и 22 июля была отпразднована свадьба Маргариты и Людовика-внука [245] , а в конце 1320 года был подписан мирный договор [246] .

Таким образом, через три года после прихода к власти Филипп сумел, справиться с политическими кризисами, сотрясавшими королевство со времен правления его отца. Сложнее было справиться с экономическим кризисом, охватившим королевство с 1315 года. XIV век ознаменовался началом того, что климатологи называют Малым ледниковым периодом [247] . Наблюдалась череда суровых зим [248] , за которыми следовало либо очень сухое, либо чрезмерно дождливое лето. Такая климатическая ситуация была крайне неблагоприятна для производства зерновых, которые оставались основой рациона питания населения, и вызывала периодическую нехватку продовольствия. Регулярный голод, прекратившийся с XII века, в 1315–1317 годах проявился вновь. Эта ситуация сопровождалась резким ростом цен, который сохранялся до 1318 года. В Больших французских хрониках говорится: "В том году [1315] Париж столкнулся с такой нехваткой соли, какой никогда не наблюдалось прежде". И далее: "В том же году [1316], примерно 20 марта, во время Великого поста, в королевстве Франция, особенно в Париже и некоторых других местах, случился такой большой недостаток пшеницы, что вскоре после этого наступил очень большой голод, а многие мужчины и женщины, истомленные и страдающие от голода, умерли на улицах и площадях Парижа".

Комета, появившаяся в небе в марте 1316 года, была воспринята как знак олицетворяющий все беды в королевстве, очередным проявлением которых стала смерть короля Людовика X [249] . Как часто бывает в таких ситуациях, стали искать козлов отпущения, и так в 1320 году начался второй крестовый поход Пастушков [250] . Эти последние, изначально нормандские крестьяне и пастухи, были возбуждены несколькими злонамеренными проповедниками и убеждены в необходимости срочно отправиться в Святую землю, несмотря на то, что дух крестового похода со времен правления Людовика IX сильно угас. Вскоре почти 10.000 из них двигались на Париж, и их число увеличивалось по мере приближения к столице. Пастушки напали на аббатство Сен-Мартен-де-Шам, расположенное за стенами города, а затем вошли в столицу, пробив себе путь через Шатле и угрожая дворцу Сите и Лувру. Затем они направились на юг, отворяя по пути тюрьмы и убивая евреев.

Начиная с XIII века, евреи были одним из главных объектов религиозной нетерпимости. Людовик IX, на основании решения IV Латеранского собора (1215), заставил их носить на одежде rouelle, круглый желтый знак, который отличал их от остального населения. В 1306 году Филипп IV изгнал евреев из королевства конфисковав их имущество, но в июле 1315 года Людовик X отменил это решение [251] . Эта отмена изгнания не была благотворительностью, и была введена за выплату евреями 22.500 ливров единовременно и обещание ежегодной выплаты в 10.000 ливров [252] . Король не мог лишить себя такой финансовой выгоды. Более того, евреи стали незаменимыми для значительной части населения благодаря своей деятельности в качестве кредиторов. В 1317 году Филипп V напомнил им об обязанности носить отличительный знак. Евреев преследовали, потому что подозревали в ритуальных убийствах или осквернении христианских святынь. 3 мая 1320 года в Вердене-сюр-Гаронне пятьсот из них были буквально истреблены пастушками. Отлученные от церкви Иоанном XXII, пастушки были окончательно остановлены в порту Эг-Морт сенешалем Каркассона, который не позволил им отправиться на Восток. После того как толпа пастушков рассеялась они стали легкой добычей для властей, которые арестовали и казнили большинство из них.