Чтение онлайн

Тем не менее, графиня Артуа имела сильную поддержку, поскольку регент Филипп, был ее зятем. Он не собирался позволить мятежникам бросить вызов его власти, поскольку графство Артуа находилось под его покровительством. Филипп призвал Роберта предстать перед Парламентом, чтобы отчитаться за свое поведение, но, несмотря на три последовательных вызова, Роберт туда не явился. Это неповиновение вынудило Филиппа собрать армию. 30 октября, вернувшись из Лиона, он принял Орифламму в Сен-Дени, тем самым возложив на себя эту королевскую привилегию. При этом Аббат Сен-Дени, который не собирался одобрять этот крайне политизированный акт, отказался служить мессу и выносить мощи святых мучеников. В конце концов регент добился, чтобы епископ Сен-Мало совершил мессу и благословил Орифламму, но мощи святых так и не были задействованы [206] . После этой церемонии Филипп отправился в Амьен, где разместил свои войска. Тогда Роберт оценив свои перспективы и опасаясь гнева своего сюзерена, которому он сознательно бросил вызов, напав на подвластную ему территорию, склонился перед угрозой вооруженного столкновения. Ведь если бы его признали виновным в преступлении, то есть в государственной измене, он мог бы лишиться своего графства Бомон-ле-Роже. В конце концов, Роберт решил не рисковать, к большому разочарованию мятежников, которые таким образом лишились сильного и харизматичного лидера.

6 ноября Роберт отправился в один из городов в Пикардии, чтобы в присутствии королевского Совета и знатных людей королевства изложить регенту свои требования. Эта публичная церемония была необходимым условием для королевского помилования, которое предполагало подписание соглашения между королем и его вассалом. Роберт объявил о своей капитуляции и пообещал вернуть замки, крепости и селения, которые он захватил в графстве Артуа. В ответ Филипп обязался еще раз рассмотреть вопрос о наследовании Артуа в Парламенте. В ожидании решения Парламента Филипп сохранял свою власть над Артуа, и чтобы убедиться, что Роберт сдержит свои обещания, и, несомненно, чтобы исключить его вмешательство в дела Артуа, король заключил его в тюрьму в Шатле, а затем в Сен-Жермен-де-Пре. Было заключено перемирие до Пасхи 1317 года [207] .

Поэтому приход Филиппа к власти был гораздо более многообещающим, чем у его предшественника. Он мог похвастаться тем, что разрешил кризис с папскими выборами, получив Папу-француза и ему удалось умиротворить Артуа, где восстание назревало уже несколько лет. А на обратном пути в Париж он узнал, что королева Клеменция родила сына.

Иоанн I, посмертный сын Людовика X, родился преждевременно в ночь с 13 на 14 ноября 1316 года, в то время когда его мать была больна. Это лишь временно нарушило планы Филиппа на овладение троном, так как через пять дней новорожденный младенец умер. Это была беспрецедентная ситуация для королевства, ведь впервые с момента прихода к власти династии Капетингов в 987 году король умер не оставив потомков мужского пола. Престолонаследие казалось открытым, и напряженность, которая на некоторое время ослабла после установления регентства, немедленно возросла.

Герцог Бургундии Эд IV, не обращая внимания на ранее заключенные соглашения, попытался добиться признания прав своей племянницы, но Филипп, опираясь на советы искусных юристов, смог использовать лазейки в договоре от 17 июля в своих интересах. В тексте договора предусматривались только два случая для регентства Филиппа: рождение второй девочки или рождение мальчика, до достижения им совершеннолетия. Теперь же речь шла об урегулировании вопроса о преемственности короля, который царствовал всего пять дней, что делало договор устаревшим. После смерти младенца Иоанна I, главными претендентами на корону Франции остались его единокровная сестра, Жанна, законность рождения которой была под сомнением, и один из его дядей, Филипп, регент королевства, который всего за несколько месяцев продемонстрировал свою способность править государством. Поэтому последнему не составило труда добиться признать себя королем Франции и Наварры, а его дяди и младший брат были одними из первых, кто присягнул ему на верность. Это отстранение Жанны от наследования трона было больше связано с вопросом сомнительности ее рождения, чем с ее полом. В действительности, не существовало закона, препятствующего женщине вступить на трон Франции, поскольку такая ситуация никогда не возникала в истории династии Капетингов, и ничто не мешало дочери короля стать королевой. Возможно, именно сомнения в ее происхождении послужили причиной ее отстранения. Этот выбор не остался без последствий и какова бы ни была причина, он придал убедительности идее о том, что корона Франции может передаваться только по мужской линии. Это единичное решение создало прецедент, на котором несколько лет спустя будет основано уточнение правил престолонаследия в королевстве Франция [208] .

Похоронная служба по Иоанну I прошла почти тайно в Сен-Жермен-л'Осерруа, а не в Нотр-Дам, где традиционно она проводилась перед королевскими похоронами в Сен-Дени. Только одежда новорожденного из золотой ткани с вышитыми геральдическими лилиями, обозначала его статус. В королевской усыпальнице была возведена часовня, и младенец был похоронен у ног своего отца в присутствии его дядей и двоюродных дедушек [209] .

30 ноября, менее чем через две недели после смерти Иоанна, Филипп стал использовать королевскую печать. Невозможно, чтобы матрица печати была изготовлена за столь короткое время, что доказывает, что молодой человек предвидел свое восшествие на трон, с чем бы ни была связана задержка. Печать диаметром 96 мм, он во многом повторяла тематику своего предшественника: король сидит на троне, украшенном драпированными львами, его ноги покоятся на выступающем помосте, украшенном спереди четырехлистниками. Позади короля драпировка, усыпанная геральдическими лилиями. На голове короля корона, он одет в далматик и мантию, заколотую на правом плече. В правой руке король держит скипетр с двойным соцветием, а в левой — длинную руку правосудия [210] . Надпись на печати гласит: PHILIPPVS DEI GRACIA FRANCORVM ET NAVARRE REX [ФИЛИПП, БОЖИЕЙ МИЛОСТЬЮ КОРОЛЬ ФРАНЦИИ И НАВАРРЫ]. Таким образом апанаж Филиппа вернулся к короне с прежним статусом, то есть как сенешальство Пуату и бальяж Лимузен [211] .

Только герцог Эд IV продолжал упорствовать, он потребовал решения суда пэров и покинул столицу, заявив, что не будет присутствовать на коронации. Эд призвал всех противников Филиппа (дворянские лиги, фламандцев) объединиться против него и попросил архиепископа Реймса не проводить церемонию коронации. Не обращая внимания на эти происки, Филипп назначил свою коронацию на 6 января 1317 года. Дата была выбрана не случайно, это был церковный праздник Богоявления, а также день коронации Филиппа IV, тридцатью одним годом ранее. По пути в Реймс новый король проехал через Сен-Дени (2 января 1317 года), которому он преподнес золотую геральдическую лилию, посвященную Людовику IX и предназначенную для размещения в реликварии, содержащем останки святого короля, над главным алтарем базилики. Причислив себя к преемникам своих предков, память которых он почтил, Филипп подчеркнул свое право на царствование.

По прибытии в Реймс он некоторое время испытывал недомогание и, наконец, 9 января 1317 года, был коронован по обычному обряду. Несколько великих вассалов отказались приехать на эту коронацию: герцог Бретани, герцог Гиени, граф Фландрии и герцог Бургундии. Младший брат Филиппа, Карл де Ла Марш отказался войти в состав королевской свиты во время поездки в Реймс, и в последний момент решил не присутствовать на коронации своего брата, потому что Филипп отказал ему, когда он потребовал увеличить свой апанаж. Поэтому представителей крупной знати было немного, но Филипп мог похвастаться тем, что Карл де Валуа присутствовал на церемонии и играл в ней одну из центральных ролей [212] . Графиня Артуа, чья дочь Жанна должна была стать королевой Франции, была удостоена высокой чести: как пэр Франции, она поддерживала корону короля во время церемонии коронации, но эта привилегия, предоставленная женщине, не могла не шокировать некоторых присутствующих [213] . Филипп, теперь уже король Франции под именем Филиппа V, снова отправился в путь на следующий день и вошел в Париж, где его приняли с большой помпой.

Контраст с приходом к власти Людовика X был поразительным: в то время как его старший брат был робким и нерешительным, полагаясь на опыт своего дяди, Карла де Валуа, Филипп проявил большое политическое мастерство. Амбициозный и авторитарный, молодой человек просто навязал себя всему королевству, игнорируя любые протесты или недовольство [214] . Тем не менее, понимая, что он не может управлять страной без поддержки своих подданных, он обратился к "общественному мнению" для утверждения своей легитимности и созвал ассамблею сословий, которая собралась в Париже 2 февраля 1317 года.

Тем самым Филипп пошел по стопам своего отца, который взял за правило созывать представительские собрания, иногда ошибочно и задним числом называемые Генеральными Штатами [215] . Помимо духовенства и дворянства, только добрые города королевства, то есть лояльные королю Франции, могли присылать своих представителей. Первый созыв такого собрания состоялся в 1302 году, в 1308 году второй созыв был связан с делом тамплиеров, а во время третьего созыва, в 1314 году, речь шла о согласии подданных на взимание чрезвычайных налогов, связанных с войной против фламандцев. Эти собрания имели переменный состав и созывались королем для обсуждения и последующего вынесения заключения по определенному вопросу, стоящему на повестке дня. Это был своего рода очень расширенный королевский Совет, не имеющий полномочий принимать решения, роль которого была исключительно консультативной [216] . Тем не менее, эта новая практика положила начало диалогу между королем и его подданными. Король, стремясь узаконить свои решения и политику, искал одобрения духовенства, дворянства и буржуазии, которых вполне устраивало быть связанными с управлением королевством.

В начале 1317 года Филипп V созвал избранное собрание, в котором приняли участие дворяне и гранды, благосклонно настроенные к новому королю, прелаты Церкви, буржуазия Парижа и доктора из Университета. Чтобы противостоять тем, кто обвинял его в узурпации, он таким образом ратифицировал свою коронацию и заставил признать себя законным наследником Людовика X. После этого такие собрания созывались регулярно. В марте 1317 года ассамблея Лангедойля в Париже и ассамблея Лангедока в Бурже утвердили учреждение должности капитанов в городах, подтвердили привилегии и ратифицировали королевское обещание провести расследование. В следующем месяце ассамблея сословий проголосовала за сбор субсидий, необходимых для борьбы с мятежниками в Артуа и Бургундии. В марте 1318 года добрые города проконсультировались о целесообразности восстановления твердой валюты. В ноябре 1318 года состоялась ассамблея представителей городов бальяжей, а в январе 1319 года были созваны представители городов сенешальств для обсуждения дел Фландрии. В 1320 и 1321 годах в Понтуазе и Пуатье состоялись ассамблеи сословий для сокращения разнообразия обращавшихся в стране монет и унификации мер и весов. Эти регулярные собрания напоминали практику созыва Кортесов, которые собирались дважды в год в Кастилии [217] . Филипп, который, очевидно, был знаком с этой практикой, таким образом оказал очень сильное влияние на развитие государства.

И так, Филиппу, который, по праву, унаследовал власть своего отца, удалось твердо и без насилия навязать себя в качестве главы королевства. Получив поддержку ассамблеи 1317 года, он, тем не менее, столкнулся с враждебностью некоторых принцев, прежде всего, своего дяди, Карла де Валуа, и своего младшего брата, Карла де Ла Марш. Но первые успехи были омрачены смертью его единственного сына в начале 1317 года. Горе его отца, несомненно, усугублялось страхом того, что он не сможет передать свою власть наследнику мужского пола.