Чтение онлайн

Обряд крещения стал событием и для местного населения, которое стекалось посмотреть на всех этих знатных господ. Один из свидетелей на суде 1322 года сказал, что он пошел в церковь, чтобы присутствовать на крещении, но не смог подойти близко из-за собравшейся толпы, другая свидетельница, будучи беременной, предпочла наблюдать за действом со стороны [45] .

Крещение королевских сыновей, Людовика и Филиппа, несомненно, было очень похоже на крещение их младшего брата, и таким образом, имело как политическое, так и религиозное значение. В течение одного дня многие знатные люди королевства толпились вокруг младенца, чтобы показать свою близость к правящей династии.

Маленький принц, далекий от всей этой суеты, после обряда крещения был возвращен матери. Вверенный заботам кормилицы, камердинера и врача, которые следили за его здоровьем [46] , Карл находился под присмотром нескольких няней, в том числе Изабеллы де Суази. Хотя средневековые педагоги считали грудное вскармливание лучшим способом передачи добродетелей матери ребенку, оно редко практиковалось среди знати. Юные принцы оставались на попечении этих нянь в течение нескольких лет, и даже после их взросления, няни оставались при них в качестве гувернанток. Когда родился их брат, Людовик и Филипп, в возрасте 5 и 1 года соответственно, находились в Сен-Жермен-ан-Ле с другой няней, Марией де Шени [47] . До достижения семилетнего возраста [48] , три мальчика росли среди женщин.

В этом нет ничего необычного. Когда мать имела достаточное образование, она брала на себя обучение ребенка начальной грамотности и религиозное воспитание своих детей, иногда с помощью гувернантки. Такое активное участие матери в воспитании своих детей, как девочек, так и мальчиков, поощрялось развитием культа Девы Марии и ссылками на обучавшую ее Святую Анну. Важность этих ранних лет ребенка единодушно подчеркивали средневековые мыслители, писавшие трактаты о воспитании детей, такие как Винсент из Бове, Гийом Пейро, Гумберт Романский и Жиль Римский. По их мнению, речь шла о том, чтобы пропитать ребенка основными ценностями и знаниями, пока он еще податлив к восприятию. Это обучение происходило в основном путем подражания. Помимо нянь и гувернанток, которые тщательно подбирались из окружения королевы, молодые мальчики могли пользоваться услугами многих других людей.

Духовники, в частности, были влиятельными педагогами: Лоран Орлеанский, духовник короля Филиппа III Смелого, в своей эпитафии был назван "настоятелем королевских детей". Должность королевского духовника была учреждена в правление Людовика IX двумя указами 1243 и 1256 годов. До этого времени король и его двор получали церковные таинства от священника того места, где они находились. Поскольку этот принцип плохо подходил во время странствий, король добился от Папы привилегии, в силу которой государь отныне мог исповедоваться одному из своих капелланов (1243), а затем любому священнику, монаху или светскому, по своему выбору (1256). До правления Карла VI должность королевского духовника занимали исключительно доминиканцы, которые при последних Капетингах, все были выходцами из парижского монастыря Сен-Жак [49] . Эти монахи-проповедники получали солидную интеллектуальную подготовку и были авторами проповедей, комментариев к Библии и моральных трактатов. Лоран Орлеанский, по просьбе Филиппа III, даже написал Somme le roi, руководство по моральному и религиозному воспитанию [50] . Влияние духовника могло быть весьма долговременным, так Имбер де Лувель, духовник детей Филиппа IV, также занимал эту должность во время правления двух из них, Людовика и Карла, после их вступления на престол. Поэтому между детьми и их духовником могли складываться, почти родственные отношения [51] .

Королевский двор был местом, которое часто посещали приближенные к королю люди. Можно предположить, что Людовик, Филипп и Карл часто проводили время со своим дядей Карлом де Валуа, и что они встречались с главными советниками короля, такими как Гийом де Ногаре и Ангерран де Мариньи. Несомненно, принцы были окружены другими детьми из знатных семей, которые время от времени или надолго оставались при французском дворе. Гийом де Нанжи и Большие французские хроники сообщают, что в 1294 году дочь графа Фландрского была доставлена в Париж, чтобы воспитываться вместе с наследниками короля [52] . Конечно, она был не единственной, хотя источники не дают этого понять. В мире благородных дворян было принято отправлять своих детей ко двору сюзерена, чтобы они получили хорошее образование. Несомненно, эти три принца также играли вместе со своими кузенами Робертом д'Артуа, родившимся в 1287 году, или Филиппом де Валуа, будущим Филиппом VI, родившимся в 1293 году.

Несмотря на строгость нравов Филиппа Красивого, развлечения вовсе не были запрещены при дворе, и некоторые документы свидетельствуют о том, какое внимание уделяли знатные родители развлечениям своих отпрысков. Когда они были совсем маленькими, им дарили вертушки, мячи, куклы и игрушечную посуду, часто высокого качества, и даже из драгоценных металлов. Счета графини Маго д'Артуа, крестной матери принца Карла, в которые отражены расходы на ее сына Роберта, родившегося около 1300 года, также свидетельствуют о некоторых развлечениях молодого дворянина. Когда Роберту было от 4 до 6 лет, мать платила менестрелям, которые развлекали его, играя разные мелодии по несколько раз в день, художники делали маски для него и его маленьких товарищей по играм, а парикмахер изготавливал им парики. Роберту также выделяли деньги на азартные игры (триктрак, кости), популярность которых никогда не ослабевала, несмотря на попытки властей запретить их [53] . Со временем, он научился играть в же-де-пом (теннис), квинтан (игры с копьем) и шахматы [54] . На средневековых миниатюрах есть изображения детей, качающихся на качелях, играющих в чехарду или жмурки. Мы легко можем представить себе, что эти и другие развлечения небыли чужды Людовику, Филиппу и Карлу. Обучение игре в шахматы, в частности, было неотъемлемой частью подготовки молодых принцев и даже стало поводом для многочисленных нравоучений [55] . Физическая подготовка также была очень важна. Принцы познакомились с охотой — спортом и развлечением, которое давало хорошую подготовку к войне. Это обучение поручалось гувернерам и опытным рыцарям из ближайшего окружения короля. Отец также сыграл в этом важную роль. Что касается интеллектуального обучения принцев, то за него отвечали духовники или прецепторы, тщательно отобранные грамотные священнослужители.

Короли действительно были очень озабочены образованием своих детей, особенно со времен правления Людовика IX. Для своего сына, будущего Филиппа III, Людовик IX заказал Винсенту де Бове трактат Об образовании сыновей знати (De eruditione filiorum nobilium, ок. 1247–1250 гг.). Это произведение было Зерцалом принцев (наставлением), которое, перечисляя обязанности, связанные с королевским предназначением, и добродетели, необходимые для любого христианского государя, давало наследнику престола и практические советы. Людовик IX также обратился к Жильберу из Турне, который в свою очередь написал трактат Образование королей и принцев (Eruditio regum et principum, 1259). В конце жизни король сам написал, на французском языке, Поучения (Enseignements) для своего сына Филиппа и своей дочери Изабеллы, королевы Наварры. Вступив трон, Филипп III пошел по стопам отца и доверил образование своего сына известному богослову Жилю Римскому. Тот написал еще одно зерцало для своего ученика, О правлении государей (De regimine principum, ок. 1279). Поэтому мы можем с полным основанием предположить, что эти произведения, взятые из семейного наследия, послужили основой для образования трех молодых принцев, которых с детства готовили к их будущим обязанностям.

Поэтому эти первые годы, посвященные играм, обучению и наставлениям, были очень важны для становления молодых принцев. Подготовленные физически и интеллектуально к выполнению своих обязанностей, трое мальчиков научились быть общительными и сформировали прочные связи со своими сверстниками: кузенами, кузинами и товарищами по играм. Таким образом завязав отношения, которые, часто оставались на всю жизнь и, способствовали созданию мощной сети родственных и дружеских связей.

Детство принцев протекало в нескольких местах. Королевский двор, то есть все люди, окружавшие короля, был странствующими [56] . Правда, три юных принца не всегда следовали за своими родителями, и как мы уже видели, Людовик и Филипп находились в Сен-Жермен-ан-Ле, когда родился их младший брат, в то время как их мать проживала в городе Крей, а отец в Санлисе. Однако не стоит думать, что Жанна и Филипп не ценили или избегали общества своих детей. Сейчас принято считать, вопреки утверждениям Филиппа Арьеса сделанным в 1960 году, что чувство детства и сыновней любви действительно существовало в Средние века [57] . Даже будучи доверенными няням, а позже гувернанткам, Людовик, Карл и Филипп проводили много времени со своей матерью, Жанной Наваррской. Хотя они не всегда сопровождали отца в его путешествиях, иногда они отправлялись с ним довольно далеко, так между 28 апреля и 29 октября 1301 года они ездили с отцом во Фландрию, а между декабрем 1303 и февралем 1304 года Филипп Красивый отправился в Лангедок вместе с женой и детьми [58] . Таким образом, молодые принцы жили в ритме королевских странствий, и их детство проходило в нескольких королевских резиденциях.

В Париже у королей Франции было два главных дворца: Сите и Лувр, расположенные менее чем в километре друг от друга. Дворец Сите был самым старым, перестроенным при короле Роберте II Благочестивом в начале XI века. Этот четырехугольник, 500-метровый по периметру, расположенный на западной оконечности Иль-де-ла-Сите, в дальнейшем переделывался и развивался преемниками короля Роберта, пока в начале XIV века не превратился в настоящий дворцовый комплекс площадью почти пять гектаров, сочетавший в себе жилые, административные и религиозные функции. Самые масштабные работы, порученные Ангеррану де Мариньи, были начаты при Филиппе Красивом, после череды экспроприаций частных домов и земельных участков, в 1290-х годах и завершены при его сыновьях в 1324 году [59] .

Король существенно расширил королевский дворец вплоть до фруктовых садов, занимавших западную оконечность острова. С юга ограда дворца была отодвинута, чтобы освободить место для домов каноников, обслуживающих церковь Сент-Шапель, освященную Людовиком IX в 1248 году, в которой хранились реликвии Страстей Христовых и находилась Сокровищница королевских хартий (Tresor des Chartes). Неподалеку располагалась Счетная палата (Chambre des Comptes). К северу от дворца находились зал Людовика Святого, палаты Парламента и хозяйственные службы дворца. Филипп Красивый добавил ко сему этому Большой зал (Grande Salle), достойный его власти и могущества. Общая площадь двухэтажного зала составляла 1.735 квадратных метров (63,30 м в длину и 27,40 м в ширину), и таким образом он стал самым большим закрытым помещением в Западной Европе [60] . На первом этаже Большого зала находился Рыцарский зал (Gens d'Armes). На втором двойной неф с деревянным сводом поддерживаемым колоннами, украшенными пятьюдесятью восемью статуями королей Франции [61] . Эти статуи представляли череду королей начиная с Фарамонда, мифического предка древних Меровингов. Задумка Филиппа Красивого было двоякой: подчеркнуть старшинство династии Капетингов, чтобы укрепить ее легитимность и утвердить преемственность между Меровингами, Каролингами и Капетингами [62] . Большой зал был многоцелевым зданием: в нем проходило несколько важных собраний, и он также использовался в качестве приемной во время торжественных церемоний.