Чтение онлайн

С потомством Людовику также не слишком повезло. Франциск и Клод (до смерти королевы в 1524 году) имели семерых детей, включая Генриха II, царствовавшего с 1547 по 1559 год, но династия Валуа трагически оборвалась, когда третий из правнуков Людовика, Генрих III, был убит в 1589 году, не оставив наследника. Правнуки Людовика по линии Рене, чья дочь, Анна Феррарская, вышла замуж за Франсуа де Гиза, сыграли важную, хотя и косвенную роль в событиях, приведших к убийству Генриха III. Незадолго до смерти Генриха III современный ему автор призвал его позаботиться о том, чтобы его народ "насладился счастьем правления доброго короля Людовика XII" [838] . Таким образом Людовик оставил после себя личную репутацию "Отца народа", а не процветающей династии.

В течение трёх столетий после 1515 года именно эта репутация короля, обеспечившего спокойствие, процветание и справедливость, привлекала к себе внимание. В 1583 году Жан Боден писал о Людовике: "Это был, превосходный государь, достойный править всем миром, полагавшийся на честность и непорочность своей жизни и не боялся проклятий нечестивых" [839] . Антуан Морнак, менее известный современник Бодена, охарактеризовал Людовика эпитетом le roi de bonte, выходящим за рамки буквального перевода "король доброты" и намекающим на благожелательность, доброту и заботу короля к бедным и слабым [840] . Брантом, чья бабушка и двоюродная бабушка были фрейлинами королевы Анны, сказал о Людовике следующее: «Когда народ Франции отягощён налогами, сборами и пошлинами, он всегда причитает: "Ах, если бы мы могли вернуться во времена царствования доброго короля Людовика XII, Отца народа!"» [841] . К 1600 году по всему королевству ходили истории повествующие о том, что Людовик плакал, когда ему приходилось вводить новые налоги.

В Трактате о финансах Франции (Traicte des finances de France) 1561 года утверждалось, что за семнадцать лет своего царствования Людовик XII не ввел новых налогов, жил за счет доходов со своих личных владений и оставил своё королевство богатым и процветающим, с огромными сокровищами в казне [842] . Аналогичную точку зрения высказал Рене Ла Барр, в своей работе Формула о финансах (Formulaire des esleuz) опубликованной в 1622 году: "Он был государем, любившим свой народ и довольствовавшимся немногим больше, чем доходом от собственных владений" [843] . Ла Барр, чьи рассуждения о королевских финансах в целом очень умны, должен был лучше понимать способность Людовика жить за счёт доходов "от собственных владений", но тот факт, что король был ближе к достижению этого идеала, чем любой другой его коллега со времен начала Столетней войны, часто отмечался на протяжении всей эпохи религиозных войн. Это стало почти доктриной народного мнения, когда делегаты от третьего сословия на сессии Генеральных Штатов в 1560 году потребовали сократить талью до размера установленного Людовиком XII, и обязать короля жить за свой счёт. Делегаты предложили создать комиссию для изучения текущих счетов короны и сравнения их со счетами времён царствования Людовика, а также требовали исполнения эдикта Людовика от 1499 года о запрете продажи судебных должностей [844] . После 1561 года призывы к возвращению к размерам налогов взимавшихся при Людовике XII звучали во всех представительских ассамблеях, включая протестантский Синод 1575 года, Генеральные Штаты 1576 и 1588 годов и Штаты Католической лиги в 1593 году. Короче говоря, царствование Людовика XII стало "эталоном для большинства требований во время религиозных войн" [845] .

Когда при Генрихе IV после его обращения в католицизм во Франции восстановились внутренний мир и стабильность, упоминания о Людовике XII стали встречаться реже. Одна из причин этого достаточно очевидна: Людовик не был прямым предком воссевших на престол Бурбонов. Кроме того, его добродетели и стиль правления перестали цениться (что не означает, что они полностью обесценились) при монархии, быстро двигавшейся к абсолютизму. Хотя Генрих IV утверждал, что также стремиться стать "Отцом народа", а делегаты от третьего сословия во время сессии Генеральных Штатов 1614 года повторили призыв к возврату уровня налогов времен Людовика XII, как и на собраниях провинциальных Штатов в 1671 году, но Людовика все реже и реже называли идеальным монархом [846] . Память об "Отце народа" сильно померкла к тому времени, когда Пьер де Бейль издал Исторический и критический словарь (Dictionnaire historique et critique), в котором посвятил королю лишь одно замечание, с упрёком за аннулирование брака с Жанной Французской.

Французы вновь вспомнили об "Отце народа" в десятилетие, предшествовавшее Великой Французской революции, на ранних этапах самой революции и во время реставрации Бурбонов, когда многие стремились найти для существования монархии новые способы или, возможно, вернуться к старым [847] . Людовик XII мог послужить французским прототипом конституционного монарха, "предтечей тех, кто пытался внедрить принципы свободы, равенства и братства во французскую политику" [848] . Вряд ли это плохое наследие для человека, который никогда не рассчитывал править Францией до того момента, как стал королём.

Денежная система, действовавшая во Франции около 1500 года, была крайне сложной и запутанной. Это объяснялось существованием двух типов денег: формальных расчётных денег, для которых не существовало реальных монет; и реальных монет, стоимость которых по сравнению с расчётными деньгами постоянно менялась. В обращении находились две золотые монеты — экю с солнцем (ecu au soleil) и чуть меньшая по размеру экю с короной (ecu a la couronne), последний выпуск которой состоялся в 1474 году. Их стоимость выражалась в единицах турских монет (monnaie tournois), расчётных деньгах, первоначально появившихся в Туре и состоящих из турских ливров (livre tournois), су (sol) и денье (denier). В одном ливре было 20 су или 240 денье, в одном су — 12 денье. Счета также иногда выражались в парижских ливрах (livre parisis), стоимость которых была на 25 % выше, чем турских ливров, и редко — в некоторых других устаревших провинциальных расчётных деньгах. В 1498 году Людовик XII установил стоимость экю с солнцем в 1 ливр 15 су, но в 1506 году, вероятно, из-за нехватки в обращавшихся во Франции денег и происходящей дефляции, он восстановил стоимость монеты на уровне 1493 года в 1 ливр 16 су 3 денье, а экю с короной в 1 ливр 15 су. Экю с солнцем на 3,6 % был тяжелее экю с короной и гораздо более распространён. В данной книге суммы, выраженные в экю, относятся к экю с солнцем, если специально не указано другое. Это была единственная золотая монета, выпущенная во время царствования Людовика XII. В 1519 году её стоимость выросла до 2 ливров, а в 1533 году до 2 ливров 5 су. Что касается серебряных монет, то франк (franc), монета стоимостью 1 ливр, перестал чеканиться к 1498 году, но франк продолжал часто использовался вместо ливра. Основными мелкими монетами, изготовленными из сплава серебра и меди, называемого биллоном, были блан (blanc), стоивший 10 денье и также называвшийся дизеном (dixain), и гранд блан (grand blanc), стоивший 12 денье и называвшийся дузеном (douzain). Эти монеты были необходимы для повседневной розничной торговли, но для многочисленных транзакций требовалась монета большей стоимости, поэтому, Людовик XII в 1514 году распорядился выпустить серебряный тестон (feston), стоивший 10 су.

Во Франции находилось в обращении множество иностранных монет, и многие счета были выражены именно в них. Основными иностранными монетами были дукат (ducato) Венеции и Генуи, стоивший 1 ливр 17 су 6 денье; фламандский флорин (fiorino) — 1 ливр 14 су; германский флорин — 1 ливр 7 денье; папский скудо (scudo) — 2 ливра; и английский золотой нобль Генриха (noble de Henri) — 3 ливра 14 су. Другая английская монета, розенобль (rosenoble), была приравнена к 4 ливрам. Обменный курс фунта стерлингов, также являвшегося расчётной денежной единицей, составлял 8 ливров 10 су 2 денье [849] .

< image l:href="#"/>