Чтение онлайн

Несмотря на эти неудачи, Людовик не прекращал попытки с помощью заговоров свергнуть принцессу Анну и её мужа. Ситуация же в Бретани изменилась в его пользу гораздо быстрее, чем можно было предсказать. Герцог Франциск оправился после казни Ланде и стал принимать активное участие в государственных делах. Он добился от ассамблеи сословий Бретани подтверждения права своей дочери Анны наследовать престол и дал понять Людовику и другим французским оппозиционным принцам, что он по-прежнему им симпатизирует [75] . Людовик же возобновил контакты с Максимилианом, только что избранным, семью курфюрстами Империи, Королём римлян, став наследником императорского титула. Максимилиан был разгневан на французов за попытку помешать его избранию и хотел разорвав Аррасский мир вернуть утраченные бургундские земли. Некоторые из принцев, такие как герцоги Бурбонский и Лотарингские, ранее лавировавшие между де Божё и герцогом Орлеанским, снова оказались на стороне Людовика. Наконец, в ноябре 1486 года, граф Дюнуа тайно вернулся во Францию и обосновался в одной из крепостей провинции Пуату.

Анна де Божё вскоре узнала о новом альянсе принцев. В начале января 1487 года она послала маршала Пьера де Жье вызвать Людовика ко двору в Амбуаз. Хорошо понимая причину вызова, Людовик ускользнул, притворившись, что едет на охоту. Он добрался до монастыря своей сестры Анны в Фонтевро, где получил деньги и свежих лошадей. 13 января 1487 года герцог переправился в Бретань. Чувство обиды на новое предательство Людовика, испытанное молодым королём из-за его бегства, ясно прослеживается в письме, написанном им несколько дней спустя, где он сетует на то, что герцог Орлеанский, вместо того чтобы подчиниться королевской воле, "днём и ночью спешит на запад, в Бретань, без нашего ведома и одобрения, нарушив данные нам обещания" [76] . Когда перехваченная переписка герцога показала, что в этом замешаны некоторые придворные, включая Филиппа де Коммина, их всех арестовали. Семь месяцев спустя, большинство из них были без суда освобождены, но Коммин остался в заключении в замке Лош, где его на ночь запирали в одну из печально известных железных клеток Людовика XI. Возможно, Анна острее восприняла предательство Филиппа из-за его близости к её отцу [77] .

10 февраля Людовик написал Карлу VIII о своих обидах и причинах бегства в Бретань. Он осудил игнорирование Анной де Божё решений Генеральных Штатов и её подчинение короля, а также призвал к новому созыву ассамблеи сословий [78] . Через две недели после прибытия Людовика в Нант герцог Франциск счел необходимым пригласить его на ассамблею дворян, духовенства и буржуазии Бретани. Там герцог Орлеанский поклялся, что не имеет намерения жениться на дочери герцога. Но по словам жадного до сплетен Брантома, Людовик, которому тогда было двадцать четыре года, был глубоко очарован 9-летней Анной и решил жениться на ней, несмотря на данную клятву. Большинство современных историков не верят в эту историю [79] .

Как бы то ни было, Анна де Божё быстро предприняла решительные шаги, чтобы перехватить у Людовика инициативу. Она добилась от Парламента признания Дюнуа виновным в оскорблении величества, что было облегчено его отказом явиться в Верховный суд по повестке [80] . В то же время Анна выступила против сторонников Людовика во Франции. Самые опасными из них находились на юго-западе королевства: сеньор де Лескун, из младшей линии дома Арманьяков, и два брата д'Эди. Их переход на сторону герцога Орлеанского угрожал королевской власти в этом регионе, что оставалось очень деликатным вопросом, поскольку Гиень была отвоевана у англичан всего три десятилетия назад. Принцесса Анна и Карл VIII лично возглавили королевские войска и в феврале 1487 года двинулись из Тура на юг быстро захватив опорные пункты мятежников Сент и Бле. Сен-Желе отметил, что присутствие молодого короля стало важным фактором для легких побед, поскольку мятежники считали, что враждуют с де Божё, а не с монархом. Капитаны мятежных гарнизонов немедленно сдались, узнав, что сам король находится у ворот их крепостей. Карл VIII получил огромное удовольствие от своего первого военного похода, и одержанными почти без кровопролития победами [81] . Вскоре он попытается повторить это в более грандиозном масштабе. Эта экспедиция на юг также наглядно показала кто на самом деле является главенствующий силой в королевстве, поскольку принцесса Анна постоянно находилась рядом с братом а её муж остался на севере: "Мадам де Божё, его сестра, все время была с королем... и ничто в королевстве не делалось без её ведома, одобрения и согласия" [82] .

Замыслы мятежников рухнули, как карточный домик. Некоторые из них, граф Дюнуа, принц Оранский, сеньор де Лескун и старший из д'Эйди, бежали в Бретань, но остальные предпочли покориться королю. Людовик видя, что его положение быстро ухудшается, снова попытался договориться с Анной. Он опять предложил вернуть герцогство Орлеанское королю, а сеньорию Куси и графство Блуа — лично ей в обмен на поддержку его брака с Анной Бретонской. Он пообещал принести королю полный оммаж за герцогство Бретань так же, как он это раньше сделал за герцогство Орлеанское. Но в тоже время Людовик отправил своего герольда в Рим для ещё одной попытки добиться у Папы аннулирования своего брака [83] .

Раздражение присутствием стольких знатных французских дворян при бретонском дворе и их влиянием на герцога побудили многих бретонцев снова связаться с французским правительством. В марте 1487 года они встретились с французскими посланниками в Шатобриане и пришли к соглашению предусматривавшему размещение на территории Бретани 6.000 французских солдат и выделение денежной суммы для помощи в изгнании французских мятежников. Однако соглашение содержало многочисленные оговорки, чтобы предотвратить оккупацию Бретани французами; в частности, французское правительство согласилось не нападать ни на один город, замок или крепость, где находился герцог [84] .

Командование французскими войсками было поручено Луи де Ла Тремую, происходившему из одной из самых знатных дворянских семей Франции. Хотя ему было всего двадцать семь лет, но уже был известен как опытный военачальник. Приведённая им в Бретань армия, численностью 15.000 человек, была намного больше, чем предусматривало соглашение с бретонцами. Первым делом Ла Тремуй направился к укреплённому городу Плоэрмель, расположенному между Ванном и Ренном, примерно в середине герцогства, и появился перед его стенами с небольшим личным отрядом французов, и некоторым количеством недисциплинированных и плохо обученных бретонцев, а лучшие бретонские войска остались во французском лагере [85] . Тем не менее 1 июня 1487 года Плоэрмель пал, и армия де Ла Тремуя двинулась к Ванну на южном побережье Бретани. Преследуемые французской армией некоторые из мятежников бежали на лодках в Нант, а остальные сдались. Ла Тремуй двинулся дальше, чтобы осадить Нант. Однако герцог Франциск находился в городе, и его осада стала нарушением соглашения с бретонской знатью. Когда дворяне западной Бретани узнали, что их герцог осажден в Нанте, они массово взялись за оружие, чтобы прийти ему на помощь. Граф Дюнуа, вернувшийся в Сен-Мало из поездки в Англию, возглавил отряд из примерно 10.000 человек, чтобы снять осаду Нанта. Когда бретонцы приблизились к городу, французы предпочли снять осаду.

Во время осады Нанта Людовик хорошо проявил себя при обороне города. Он находился на стенах днём и ночью и лично возглавлял отряд, отразивший атаку врага через пролом в стене [86] . Его доблесть произвела сильное впечатление на бретонцев, всегда высоко ценивших воинскую отвагу. Но в целом дела герцога шли неважно. Чтобы побудить Максимилиана вторгнуться в северную Францию, Людовик согласился с его претензиями на руку Анны Бретонской. Но вторжение Максимилиана в Артуа французами было легко отбито, а Генрих VII не оказал никакой существенной помощи, хотя и разрешил одному английскому лорду по собственной инициативе с отрядом из примерно 800 человек оборонять Сен-Мало. Война продолжалась всю зиму 1487–88 годов, в течение которой французы захватили несколько замков и городов. В январе 1488 года французское правительство наконец предприняло против Людовика юридические шаги, хотя ранее он не фигурировал ни в одном из обвинительных приговоров. Король приказал Людовику и Франциску Бретонскому в следующем месяце явиться на суд в Парламент и вызвал в столицу пэров королевства и других принцев крови, чтобы они вместе с магистрами Парламента вынесли мятежникам приговор. Суд начался 20 февраля, но ни один из герцогов на него не явился, поэтому заседание отложили без вынесения вердикта. По-видимому, Людовик так и не был официально осуждён за государственную измену [87] .

В начале июля 1488 года Карл VIII написал Ла Тремую: "Ведите войну как можно энергичнее и не давайте им возможности ремонтировать укрепления, добывать провизию или подготовиться к обороне" [88] . У Ла Тремуя было около 15.000 человек, 4.000 из которых были швейцарскими наемниками, в то время как Людовик командовал примерно 10.500 человек разных национальностей. Обычные проблемы многоязычной, многонациональной армии помешали Людовику достаточно быстро выступить, чтобы оказать помощь укрепленному городу Фужер к северу от Ренна. Когда город пал ещё до подхода войск Людовика, Ла Тремуй направился к Ренну и 29 июля неподалёку от Сен-Обен-дю-Кормье столкнулся с бретонцами, первыми узнавшими о приближении неприятеля и успевшими выстроиться в боевые порядки. Французы выйдя из леса неожиданно обнаружили в 700 ярдах от себя готовых к атаке бретонцев. Если бы бретонцы немедленно атаковали, победа наверняка была быть за ними; но, как это часто бывает в сражениях, командующий, в данном случае Ален д'Альбре, промедлил с атакой, ожидая пока его люди не будут "идеально" развернуты. Людовик и другие капитаны подчинились д'Альбре как самому опытному командиру, и у французов хватило времени выстроиться в линии и развернуть артиллерию. Тем не менее, Людовик хорошо проявил себя как командир в своём первом настоящем сражении. По совету своих товарищей-капитанов, он, чтобы укрепить решимость пехотинцев лично повел их в бой. Сен-Желе заявляет: "Если бы каждый выполнил свой долг так же хорошо, как он, победа была бы за ними" [89] .

Когда бретонцы наконец атаковали, их тут же отбили, а французская кавалерия молниеносно воспользовалась брешью в центре вражеских рядов. Линия бретонцев была прорвана, и паника стремительно охватила их войска. В последовавшей за этим резне погибло 6.000 солдат бретонской армии, включая практически весь английский контингент. По легенде, многие бретонцы переоделись в англичан, чтобы напугать французов, которые, как считалось больше всего опасались именно их. После битвы французы целенаправленно перебили всех, кого приняли за этих "англичан".

Что касается Людовика, то он доблестно пытался остановить разгром. Сен-Желе резко критиковал тех, кто убедил Людовика сражаться в пешем строю, поскольку это помешало ему бежать, когда всё вокруг стало рушиться. Он был захвачен в плен "с мечом в руке лицом к врагу сражаясь беспримерной честью и доблестью" вместе с принцем Оранским среди остатков своей армии. Французские пехотинцы хотели убить герцога, но подоспевшие дворяне его спасли [90] .

Людовика доставили в Сен-Обен-дю-Кормье, где Ла Тремуй угостил его, принца Оранского и двух других французских дворян ужином. Согласно рассказу сомнительной достоверности, во время ужина в гнетущей атмосфере омрачавшей застольную беседу, Ла Тремуй заявил герцогу Орлеанскому и принцу Оранскому: "Монсеньоры, у меня нет полномочий решать вашу судьбу, это дело короля". Обратившись же к двум другим пленным дворянам, он сказал: "Что касается вас, то вы изменили своей клятве королю и стали причиной этой роковой войны, поэтому вы должны понести наказание. Готовьтесь к смерти". Когда Людовик попытался возразить, Ла Тремуй резко велел ему замолчать, и двух несчастных вывели из зала, предположительно, на казнь [91] .