Чтение онлайн

Узнав о высадке врага, Людовик решил нанести удар до того, как Федериго сможет двинуться на Геную [128] . В Рапалло по суше был отправлен отряд, состоявший из нескольких тысяч миланцев, генуэзцев и швейцарцев, а 5 сентября Людовик привёл туда восемнадцать галер и шесть галеасов (больших гребных торговых судов). Хотя неаполитанский флот был многочисленным, составлявшие его галеры были меньшего размера и не так хорошо вооружены, поэтому Федериго решил не рисковать вступая в морское сражение и отступил, оставив свои войска на берегу. Людовик же смог беспрепятственно высадиться на берег соединиться с отрядом пришедшим по суше. Неаполитанцы успели укрепить мост через ручей протекавший за пределами посёлка и упорно его обороняли. Однако их позиции находились в зоне досягаемости тяжёлых носовых орудий галер Людовика, стоявших у берега. Артиллерийский огонь обрушившийся на фланг неаполитанцев вынудил их отступить в Рапалло. После нескольких часов боя Людовик получил из Генуи подкрепление, и, поскольку французы теперь явно превышала противника по численности, неаполитанские войска нарушив строй, обратились в бегство. Карл VIII доложил своему двору, что от 700 до 800 вражеских солдат были убиты или взяты в плен. Сен-Желе писал: "Было приятно видеть монсеньора Орлеанского в бою и видеть, как он вселяет мужество в своих людей и делает все, что подобает храброму принцу" [129] .

После битвы Людовик вернулся в Геную вместе с флотом, в то время как швейцарцы опозорились, убив пленных, разгромив Рапалло и ограбив все встретившиеся на обратном пути селения. Подобные зверства во время войны были в новинку для итальянцев, привыкших к гораздо менее кровопролитному стилю ведения боевых действий кондотьерами и это дало им некоторое представление о худших грядущих событиях. В Генуе Людовик заболел, скорее всего, малярией [130] . Вскоре после этого Карл VIII также тяжело заболел в Асти, куда он прибыл 8 сентября. Людовик, несмотря на собственную болезнь, два дня спустя приехал в Асти, чтобы сообщить о своей победе. На тот момент продолжение неаполитанской кампании было под вопросом, и надежды Людовика использовать французскую армию для свержения Лодовико Моро возродились [131] . Они получили дополнительный импульс, когда в конце октября пришло известие о смерти молодого герцога Миланского, Джан Галеаццо Сфорца. Как это всегда было в ту эпоху, любая внезапная смерть правителя вызывала подозрения в его отравлении, а в этом случае репутация Лодовико Моро сделала его единственным подозреваемым. Подозрения только усилились, когда он принял титул герцога Милана, обойдя законного наследника, малолетнего сына Джан Галеаццо. Большинство французов, окружавших Карла VIII, крайне возмущённые союзом с таким злодеем, были готовы поддержать Людовика в нападении на Милан.

Однако всё это не смогло отвлечь короля от Неаполя. Лодовико Моро ловко играл на его чувствах, говоря: "Если Вы мне поверите, я помогу Вам стать могущественнее, чем Карл Великий, и когда Вы получите Неаполитанское королевство, мы вместе легко изгоним турок из Константинополя". И Карл VIII приказал продолжить движение на юг [132] . Удивительно быстрое падение нескольких сильных крепостей не выдержавших обстрела французской артиллерии убедило итальянцев в бесполезности сопротивления. Резня защитников этих крепостей также сильно потрясла итальянцев. Город за городом капитулировали перед Карлом, не оказывая сопротивления. Во Флоренции противники власти Медичи воспользовалась проходом французской армии, чтобы свергнуть Пьеро Медичи и установить профранцузское правительство, согласившееся одолжить Карлу VIII 120.000 дукатов.

Карл прибыл в Рим к Рождеству. Папа Александр VI, будучи членом испанской семьи Борджиа, сочувствовал правившей в Неаполе Арагонской династии, но не осмелился препятствовать въезду французского короля в Рим. В начале января Папа и король заключили соглашение, согласно которому французы получили право на безопасный проход через Папскую область и могли поддерживать через неё связь с Францией. Карл VIII принёс присягу на верность Папе, а Александр VI согласился с требованием французского короля о назначении епископа Сен-Мало кардиналом, но отказался короновать Карла как короля Неаполя [133] .

В конце января 1495 года Карл двинул свою армию на Неаполь. Когда французы вторглись в его владения, король Альфонсо в панике отрекся от престола в пользу своего сына Ферранте в надежде, что большая популярность сына сплотит вокруг него население. Однако этот шаг не принёс результата, поскольку города и крепости пали перед французской армией практически без сопротивления. В середине марта Ферранте последовал за отцом и бежал на Сицилию , а Карл VIII 28 марта триумфально вошёл в Неаполь. Вскоре в Неаполь прибыл посол от Ферранте, сообщивший, что беглый король готов стать вассалом Карла, но тот ответил, что намерен стать и королём Сицилии. Французы расположились в Неаполе и стали наслаждаться плодами своей легкой победы [134] .

Людовик Орлеанский во время похода Карла на Неаполь оставался в Асти и по словам Сен-Желе, делал это по приказу короля, чтобы обеспечить путь обратно во Францию на случай, если потребуется быстрое отступление из Италии. Однако, возможно, что герцог сам настоял на этом решении рассчитывая воспользоваться любой возможностью сместить Лодовико Моро. Коммин рассказывает, что Людовик запугивал Моро своими угрожающими высказываниями о необходимости свержения миланского тирана [135] .

Со своей стороны, Сфорца, ожидавший затяжной войны за Неаполь, в которой мог бы выступить в качестве посредника, быстро понял, что привлекая французов в Италию, он совершил большую ошибку. Его оскорбляло высокомерие французов, и он был разгневан тем, что Александр VI и Карл VIII в своих договорённостях полностью игнорировали его интересы. Но больше всего он боялся находившегося в Асти Людовика, поскольку, легко мог представить себе, как французская армия возвращаясь на север свергнет его, заменив кузеном короля [136] . Все остальные европейские державы также были возмущены дерзостью французского короля и его лёгкой победой. Когда Карл пересек неаполитанскую границу, Фердинанд и Изабелла отправили к нему посланника с требованием остановиться. После изгнания своих родственников из Неаполя Фердинанд вовлёк императора, Папу, Венецию и Милан в антифранцузский альянс, так называемую Венецианскую лигу. 31 марта 1495 года Коммин, отправленный осенью предыдущего года в Венецию в качестве посла, был вызван дожем и проинформирован о создании антифранцузской лиги. Ему заявили, что цель нового альянса — защитить своих членов от участи, постигшей Неаполь. Хорошо понимая, какую серьёзную угрозу Венецианская лига представляет для Карла, Коммин написал Людовику, чтобы тот подготовил Асти к обороне: "Если этот город будет потерян, никакая помощь из Франции до короля не дойдёт". Он также послал весть регенту Франции, герцогу Бурбонскому, с просьбой направить в Асти подкрепление [137] .

Вскоре Людовик осознал, насколько опасным стало его положение в Асти. 6 апреля Лодовико Моро направил под Асти отряд из 7.000 конных латников и 3.000 пехотинцев, предъявив Людовику ультиматум с требованием разрешить миланским войскам войти в город и перестать титуловать себя герцогом Миланским. Но Людовик проявив "энергию и мужество, которые не редко демонстрировал в критические моменты" [138] , укрепил Асти и направил герцогу Бурбонскому срочную просьбу о помощи: "Я только что получил несколько писем из Венеции. В них ясно показана ситуация с делами нашего короля в Италии, и, ей-богу, кузен, они требуют вашего пристального внимания. Прошу вас прислать мне людей, с помощью которых я смогу удерживать горные перевалы, чтобы обеспечить проход подкрепления и спасти Его Величество… Если мы не поможем ему сейчас же, король окажется в самой серьёзной опасности". Людовик также приказал Жоржу д'Амбуазу отправить в Италию деньги со своих личных счетов [139] . Поскольку Лодовико Моро медлил с решительными действиями, отчаянная ситуация в Асти вскоре нормализовалась. Несколько отрядов пикинёров, двигавшихся в Неаполь, остановились в Асти, а герцог Бурбонский быстро прислал достаточное количество людей, так что менее чем за месяц численность войск Людовика увеличилась с 2.000 до более чем 6.000 человек. Поскольку Людовику было несвойственно ждать, пока его кто-нибудь осадит, он перешел в наступление, несмотря на приказ короля находиться в готовности и по первому требованию выступить ему навстречу. Как высказался флорентийский историк Франческо Гвиччардини: "Трудно сопротивляться тому, что кажется выгодным самому себе" [140] . Тем временем Карл VIII 20 мая покинул Неаполь примерно с половиной своей армии, оставив остальную часть для оккупации королевства. Он писал королеве Анне, что надеется вернуться во Францию в середине апреля, поэтому отступление было вызвано не только созданием Венецианской лиги.

Вскоре герцог Орлеанский узнал о недовольстве правлением Сфорца в городе Новара, расположенном на границе Миланского герцогства и графства Асти. Когда два дворянина из этого города предложили передать его в руки Людовика, он быстро согласился и стал действовать. 10 июня в город был впущен французский отряд, а три дня спустя в него триумфально въехал и сам Людовик. Толпа приветствуя герцога кричала: "Орлеан! Орлеан! Франция! Франция!" По мнению Гвиччардини, если бы Людовик тогда сразу двинулся на Милан, он бы застал Лодовико Моро врасплох и дал бы сигнал к всеобщему восстанию против крайне непопулярного Сфорца. Однако Людовик действовал осторожно и атаковал лишь крепость близ Новары, увязнув в её осаде, что позволило Лодовико Моро собраться с силами и отправить к Новаре большое войско. Когда люди Сфорца нанесли тяжелые потери французскому кавалерийскому отряду, Людовику пришлось отступить и укрыться за стенами Новары [141] . Ввязавшись в одиночку в войну с Миланом Людовик сильно осложнил ситуацию. Его главной задачей было защищать перевалы через Альпы для безопасного возвращения короля и прийти ему на помощь, если потребуется, а не делать то что делал. К тому же оккупация Новары заставила Венецию напрямую включиться в войну против Франции.

Вскоре Карлу VIII понадобилась помощь, поскольку во время его продвижения из Рима на север участники Венецианской лиги собрали армию примерно в три раза больше его собственной. Но французские полководцы воспользовавшись нерешительностью своих врагов, оставивших перевалы открытыми, провели свою армию через Апеннины, и вышли к Форново на реке Таро, притоке реки По. Утром 6 июля 1495 года Карл VIII воссел на большого чёрного жеребца и обратился к своим войскам со словами: "Сегодня я узнаю, кто мои друзья, и с ними я буду жить или умру" [142] .

В последовавшей битве король, ставший главной целью атаки командовавшего армией лиги Франческо II Гонзага, маркиза Мантуи, "проявил большую смелость и благородно защищался" [143] . Превосходная артиллерия и свирепый стиль боя французов, к которому итальянцы не были привычны, сыграли важную роль в исходе битвы, но не менее значимым фактором стало наличие огромного французского обоза, нагруженного трофеями добытыми в Неаполе. Оставшийся почти не защищенным из-за нехватки войск, обоз отвлек на себя значительную часть кавалерии лиги. Понеся большие потери итальянцы отступили, но поскольку они сумели разграбить обоз, то заявили о своей победе, французы же добились того, что им было нужно — безопасного отступления в Асти. Они прибыли туда 16 июля после того, что Коммин, участвовавший во многих кампаниях, назвал самым трудным походом в своей жизни.