Чтение онлайн

На Джефе были выцветшие голубые джинсы и белая футболка с короткими рукавами. В мерцающем свете солнца, пробивающемся сквозь дрожь листвы, его тело отливало красным деревом на фоне белизны рубашки. Руки юноши были гладкими, но мускулистыми, и когда он срывал очередной стебелек, Люси заметила жилистое движение под темной кожей запястья. Он был босиком, ноги его казались угловатыми и совсем незагорелыми по сравнению со всем телом, и Люси увидела в них что-то по-детски уязвимое. Как-то между делом, подумалось Люси, я совсем позабыла, как выглядят молодые мужчины.

Джеф покосился на лист, который вертел в руке.

– Всю жизнь, - сказал он, - я ищу и не нахожу.

– Что не находите?
– спросила Люси.

– Четырехлиственный клевер, - и он отбросил в сторону лист. Думаете, что это важно?

– Чрезвычайно, - ответила Люси.

– И я так считаю, - сказал он и присел на землю аккуратным и экономным движением, сложившись и скрестив колени.

Какая у юношей тонкая и гибкая талия, отметила про себя Люси. Она тряхнула головой, взяла книгу и уставилась в нее. "Все складывалось как нельзя хуже, - прочитала она.
– В Арле были комары, а когда они прибыли в Каркасонне, то обнаружили, что воду отключили на день".

– Я хочу знать ваши условия, - начал Джеф.

– Я читаю, - отрезала Люси.

– Почему вы избегаете меня последние три дня?
– спросил Джеф.

– Мне не терпится узнать, чем закончится книга, - сказала Люси.
– Они богаты, молоды и красивы, они путешествуют по всей Европе, а брак их рушится на глазах.

– Я задал вам вопрос.

– Вы когда-нибудь были в Арле?
– спросила Люси.

– Нет, - ответил Джеф.
– Я нигде не был. Хотите поехать в Арле со мной?

Люси перевернула страницу.

– Именно поэтому я избегала вас три дня, - пояснила она.
– Если вы продолжаете говорить подобные вещи, я действительно считаю, что вам лучше уехать отсюда.
– Но даже произнося эти слова, она словила себя на мысли: "А разве не приятно сидеть вот так под деревом и слушать молодого человека болтающего такие глупости. Хотите поехать в Арле со мной?"

– Я хочу вам рассказать кое-что о вас, - сказал Джеф.

– Я пытаюсь читать, - перебила Люси.
– Будьте повежливее.

– Вы даете себя задавить, - не обращал внимания Джеф.

– Что?
– Люси с удивленным видом отложила в сторону книгу.

– Ваш муж, - продолжал Джеф. Он встал и обращался к ней с высоты своего роста.
– Он запер вас, подавил, оттеснил, приговорил к заключению...

– Вы сами не знаете, что говорите, - запротестовала Люси с особой настойчивостью, потому что то же самое она время от времени говорила Оливеру, почти слово в слово.
– Вы ведь совсем не знаете его.

– Я знаю его, - ответил Джеф.
– Даже если бы я не знал его лично, мне знаком этот тип мужчин. У моего отца было десяток таких друзей, которые толклись в нашем доме с самого моего рождения. Святые, непревзойденные, тихоголосые, всезнающие властелины мира.

– Вы не имеете ни малейшего понятия о том, что говорите, - возражала Люси.

– Разве?
– Джеф беспокойно зашагал взад-вперед перед ней.
– Я наблюдал за вами прошлым августом. Я занимал место за вами в кинотеатре, задерживался в книжном магазине, притворяясь, что выбираю книгу, когда вы входили в библиотеку. Я проезжал здесь в лодке три раза в день. Я не спускал с вас глаз, - возбужденно продолжал он.
– И почему как вы думаете, я вернулся сюда этим летом?

– Шшш, - осадила его Люси.
– Вы слишком громко говорите.

– От меня ничего не ускользнуло, - мелодраматично заключил Джеф. Ничего. Вы ведь даже не заметили меня.

– Нет, - подтвердила она.

– Вот видите!
– прокричал Джеф, будто забил гол.
– Он надел на вас шоры! Ослепил вас! Вы ничего вокруг не видите, кроме этих холодных, чиновничьих глаз.

– Ладно, ладно, - урезонивала его Люси, надеясь, что он успокоится. Не думаю, что есть что-то странное в том, что замужняя женщина моего возраста не обращает внимания в ларьках на девятнадцатилетних мальчиков.

– Не называйте меня девятнадцатилетним мальчиком, - обиженно воскликнул Джеф.
– И не называйте себя замужней женщиной в вашем возрасте.

– А вы и есть очень непослушный мальчик, - заключила Люси и снова взялась за книгу.
– Я буду читать, - настойчиво и твердо сообщила она.

– Давайте, читайте, - Джеф скрестив на груди руки смотрел на нее. Мне все равно будете ли вы слушать то, что скажу, или нет. Но я все равно выскажусь. Я наблюдал за вами, потому что считаю вас самой необыкновенной женщиной, которую мне когда-либо доводилось встречать...

– После Каркассоне, - вслух читала Люси четким и мелодичным голосом, - их путь остановили дожди и они решили, что Испания все равно будет скучна и неинтересна, и решили повернуть на север по направлению к...

Буквально задохнувшись от злости, Джеф наклонился и вырвал книгу у нее из рук. Он швырнул ее со всей силы через всю лужайку.

– Ладно, - Люси встала.
– Достаточно. Одно дело быть безответственным и беспечным мальчиком. Другое дело вести себя как распущенный и самоуверенный грубиян... Так вот, уезжайте, пожалуйста.

Джеф смотрел прямо ей в глаза, поджав губы.

– Простите меня, - хрипло произнес он.
– Я самый неуверенный в себе человек в мире. Я помню ваш поцелуй и я...

– Вы должны забыть это, - резко сказала Люси.
– Я позволила вам этот поцелуй, потому что вы как щенок молили меня, и я поцеловала вас, как целуют племянника, желая ему спокойной ночи.
– При этом она была очень довольна собой, той тонкой интеллигентной манерой, с которой она осадила его.

– Не лгите, - прошептал он.
– Что бы вы не делали при этом, только не лгите.

– Я попросила вас уехать, - повторила Люси.

Джеф уставился на нее. Если бы нас кто-то сейчас видел, подумала Люси, то наверняка подумал бы, что он ненавидит меня. И вдруг он повернулся и побрел босиком с упрямо поднятой головой через лужайку к тому месту, где лежала брошенная книга. Он поднял ее, разгладил смявшуюся страницу и вернулся назад к Люси, стоявшей под деревом.

– Я признаю, что был глупцом. Я признаю все.
– При этом он вопрошающе улыбнулся.
– Я могу даже признать, что прошлым летом мне было девятнадцать. Я не помню ничего, кроме того, что вы хотите, чтобы я помнил. Я не помню, что говорил вам, что вы необыкновенная женщина, я не помню, что говорил что-то кроме слов восторга в адрес Оливера Крауна самого образцового мужчины на земле. Я не помню, что когда-то целовал вас. Я презренный в самом восточном смысле этого слова и я обещаю оставаться таковым отныне и вплоть до самого Дня труда.