Чтение онлайн

– И это все, что хотел сказать?
– Тони поднял голову и посмотрел на отца, стоявшего над ним полусогнувшись, шатающегося, с мутным взглядом.

– Нет, нет.
– Оливер опустил руки и быстро заговорил, будто боялся, что отсановись он хоть на мгновение, он останется один в этой комнате.
– Я сказал, что у меня есть что-то для тебя.

Он подошел к своему вещь мешку, с глухим стуком опустился на колени и начал рыться в нем.

– Я давно собирался дать тебе это. Боюсь, больше не представится удобного случая и... Вот...

Он вытащил маленький пакетик, завернутый в пергамент, перевязанный резинкой. Стоя на коленях, он неловкими движениями срывал бумагу. Бросив на пол обрывки, Оливер вытащил старомодные золотые часы.

– Часы моего отца, - сказал он.
– Чистое злото. Я всегда носил их на счастье, хотя всегда предпочитал наручный часы. Он подарил их мне за две недели до своей смерти. Чистое золото, - сказал Оливер, щурясь на часы при свете лампы, медленно дрожащими руками поворачивая их перед глазами. Старый Уалтэм. Им более сорока лет, но идут великолепно.

Он встал и подошел к Тони, не спуская восторженного взгляда с часов.

– Конечно, ты не будешь носить их, они очень старомодны, но ты можешь держать их на своем столе или что-то в этом роде...

Он протянул часы Тони, но тот не взял их.

– Почему ты отдаешь их?
– спросил Тони, боясь, что это может быть дурным предзнаменованием.
– Если они приносят счастье.

– Счастье.
– Оливер горько ухмыльнулся.
– Храни их за меня. Может, так будет больше счастья. Пожалуйста.

Тони медленно протянул руку, и Оливер опустил часы в его ладонь. Часы были на удивление тяжелыми. Они были массивными и на крышке была замысловатая гравировка, циферблат немного пожелтел от времени, на нем были нанесены маленькие староможные римские цифры. Тони посмотрел на часы - было уже одиннадцать. Черт, подумал он, я упущу Элизабет. Она не станет ждать.

– Спасибо, - сказал он.
– Я отдам их своему сыну, когда прийдет вермя.

Оливер взволнованно улыбнулся.

– Вот именно, - сказал он.
– Это хорошая мысль.

Тони положил часы в карман и встал.

– Ну...
– начал он.

– Не уходи еще, - попросил Оллиевр.
– Еще не время. Есть еще кое-что.

– Что еще?
– в своем голосе Тони старался сдержать свое раздражение отцом, всем этим вечером, этой печальной и неопрятной комнатой.

– Подожди, просто подожди, - Оливер сделал широкий неопределнный жест рукой и подошел к телефону. Он сел на кровать, все еще в фуражке и шинели, и поднял телефонную трубку. Он в нетерпении постучал по рычагу.
– Мне нужен Оранж 7654, - сказал он в трубку.
– Это Нью Джерси.

– Кому ты звонишь?
– подозрительно спросил Тони.

– Да, - ответил Оливер оператору.
– Оранж.
– И он повернулся к Тони, прижимая трубку к уху.
– Знаешь, мы переехали в Нью-Джерси несколько лет назад.

– Да, - ответил Тони.

– Конечно. Ты же был там. Счастливый День Благодарения. Оказалось, что не больше неудобно жить в Хартфорде, - пояснил Оливер.
– И в каком-то смысле, все было к лучшему. Завод устарел в любом случае, а у меня была возможность купить дело в Нью-Джерси И мы стали быстро расширяться. Так я стал богатым человеком.
– Он рассмеялся.
– Романтика бизнеса, неопределенно заключил он.
– Я даже смог позволить себе стать патриотом и вступить в армию по зову отечества. Оператор, оператор!
– нетерпеливо крикнул он в трубку.

– Кому ты звонишь?
– спросил Тони.

– Твоей матери, - Лицо Оливера напряглось будто он собирался заплакать, хотя это было наверняка от виски, но глаза молили.

– О, ну вот еще, - начал Тони.
– Зачем?

– Только один раз, - попросил отец.
– Только в эту последнюю ночь. Мы только вдвоем поздороваемся с ней. Что в этом плохого - просто поздороваться?

Тони колебался, потом он пожал плечами.

– Ладно, устало сдался он.

– Вот и прекрасно, - радостно ответил Оливер.
– Заметано.

Заметано, отметил про себя Тони. Ну и жаргон у отца.

– Подойди сюда.
– Оливер отчаянно махал сыну рукой.
– Возьми трубку. Начни говорить с ней. Давай, давай.

Тони подошел, взял трубку и приложил ее к уху. Оттуда доносились далекие повторяющриеся звуки. Отец стоял рядом, от него неприятно пахло виски, он часто дышал, как будто долго бежал. Телефон продолжал звонить.

– Наверное, она спит, - волновался Оливер.
– Она еще не услышала звонка.

Тони молчал, прислушиваясь к гудкам.

– Может, она принимает ванну, - предположил Оливер.
– Может, бежит вода и она не слушит...

– Не отвечает, - сказал Тони. Он уже хотел было положить трубку, но Оливер выхватил ее, приложил к уху, как будто не доверял сыну.

Они оба застыли на месте. Повторяющийся монотонный гудок неожиданно громко зазавучал в комнате.

– Я думаю, она пошла в кино, - сказал Оливер, - или играает в бридж. Она часто играет в бридж. Или ей пришлось задержаться на работе. Она много работает и...

– Повесь трубку, - настаивал Тони, - ее нет дома.

– Еще пять звонков, - молил Оливер.

После пяти гудков он повесил трубку. Оба стояли над телефоном на убогом столике, изуродованном следами сигаретных окурскоы и мокрых стаканов.

– Ну, как обидно?
– сказал Оливер тихо, покачивая головой и несводя глаз с телефона.
– Как обидно.

– Спокойной ночи, папа, - сказал Тони.

Оливер не шелохнулся. Он стоял, глядя на телефон с серьезным и задумчивым выражением лица, не слишком печальным, но далеким и отвлеченным.

– Я сказал, спокойной ночи, папа, - повторил Тони.

Оливер поднял глаза.

– Да, - ровно произнес он и протянул руку. Тони пожал ее. В его пожатии не было силы.

– Ну...
– Тони колебался, внезапно ощутив всю тяжесть и неловкость прощания с неродным членом семьи, который отправляется на войну.
– Удачи.

– Конечно, конечно, сын, - Оливер улыбнулся с отсутствующим видом. Это был прекрасный вечер.

Тони сурово посмотрел на отца, но тому явно нечего было сказать. Он будто исчерпал весь свой интерес. Тони вышел, оставив отца возле телефона.