Чтение онлайн

Груженные тарелками дружки-копы отыскивают местечко поукромней, за стойкой в углу. Лютер смотрит, как Джулиан забивается в угол, и втискивается на скамью рядом с ним.

Джулиан нахохлен, глядит исподлобья. Нервно возится с солонкой и перечницей. Ему явно хочется сидеть где угодно, только не здесь. Рид, обильно полив свою порцию перцово-уксусным соусом, принимается со смаком ее уписывать.

— А ты что не ешь? — чуть погодя спрашивает он у Лютера.

Тот в ответ рассеянно пожимает плечами.

Прижатый к стенке Крауч поглядывает на них с плохо скрытым ужасом.

— Извини за бесцеремонность, Джулиан, — говорит Лютер, — просто у нас мало времени.

— Могу себе представить, — ворчит Крауч. — В Лондоне, небось, полно машин, которые вам надо спалить.

Лютер, повернувшись вполоборота, ожигает Крауча взглядом — таким, под которым хочется обмочиться. Он зазывно смотрит на проходящего штукатура с газетой под мышкой. Но тот дрейфует мимо, самозабвенно набирая на ходу эсэмэску.

— Я вижу, — говорит Лютер, — у тебя в полиции есть друзья?

— У моего адвоката. А что?

— Да вот подумалось, с чего это вдруг Бюро жалоб прибыло так быстро. Меня теперь вынюхивает некий деятель, Мартин Шенк.

— А. Знаю. Наш разговор сейчас под запись?

— Нет, — отвечает Лютер, — это мы так, для себя.

— Бить меня собираешься?

— Где, здесь? Я что, по-твоему, похож на идиота?

— Да кто тебя знает. Машину-то ты мне сжег.

— Надо же, какой злопамятный, — осклабится жующий Рид. — А ведь нам, Джулиан, поговорить с тобой надо.

— Да о чем мне с вами разговаривать?

— Мы знаем, что положение у тебя аховое, — говорит Лютер, — в финансовом смысле.

— Вы и половины моих бед не знаете.

— Вне всякого сомнения. Но кое-что мы знаем наверняка.

— Н-да? — Крауч скептически воздевает бровь. — Интересно что?

— То, что ты не такая уж последняя сволочь, какой кажешься. В смысле запугивания стариков. Фронтовиков-героев, между прочим. В душе-то наверняка стыдишься. В самой ее глубине.

Крауч, нахохлившись, помалкивает у стены, в то время как Рид беспечно уплетает обед, а Лютер возится с солонкой и перечницей, тоскливо подумывая, когда же все это кончится.

— Беда в том, — говорит Лютер, — что всем известно, в каком ты сейчас дерьмовом финансовом положении. Настолько дерьмовом, что тот старик у тебя сейчас как кость в горле. И ты всеми силами стремишься от него избавиться.

— Ну и?

— Вот тебе и «ну и», — замечает Лютер. — Список мотивов на убийство, как ты знаешь, довольно короткий. Секс и деньги — два извечных фаворита. Сейчас у тебя идет бракоразводный процесс, причем довольно гадкий. Вот тебе и секс. Что же касается твоего инвестиционного портфеля, то вот они, твои деньги. Ну и влип же ты, а? Ох как влип.

Крауч хмуро выпячивает нижнюю губу Что-то проматывает в уме.

— Это как понимать: мотивы на убийство? — спрашивает он наконец.

— А так, — отвечает Лютер, — что против тебя скоро выдвинут обвинение.

— Обвинение? В чем?

— В сговоре с целью убийства.

Крауч дергается в судорожной попытке встать.

— Да сиди ты, — удерживает его Лютер. — Успокойся.

Крауч вынужден сесть обратно.

— Мы и пистолет нашли, — говорит Лютер.

— Какой такой пистолет? Вы вообще о чем?

— О-о. Я думаю, ты знаешь какой.

— Откуда? Нет у меня никакого пистолета. Какой такой пистолет? Знать ничего не знаю. Я похож на человека, который ходит с пистолетом?

— Дело все в том, — поясняет Лютер, — что тот пистолет нашли на квартире у Бэрри Тонги. Ты же знаешь Бэрри Тонгу?

— Кого-кого? Не припомню. Как его зовут, еще раз?

Лютер хищно ощеривается.

— Вот выдержка, вот сила духа! Если сомневаешься в чем-то, лучше лги.

Крауч меняет тактику.

— Ну так что там насчет Тонги? — спрашивает он. — При чем здесь он?

— А вот при чем. Между нами, девочками, говоря, Бэрри на нас работает. Так сказать, негласным осведомителем. Причем уже не первый год. И он собирается показать, что ты дал ему пять тысяч за инсценировку ограбления в доме у старика. А старика он должен был пристрелить.

— Вздор какой! Просто в голове, мать твою, не помещается! Он такого не может сказать!

— Как не может, если уже сказал?

— Как он может такое сказать, если все это неправда!

— Но ствол-то мы нашли.

— Какой ствол? Нет никакого ствола! Какой такой ствол?

— Тот самый, который ты ему дал, — невозмутимо вставляет Рид. — И по которому баллистики определят, что он использовался еще в нескольких преступлениях, в том числе и в убийстве.

— В двух убийствах, — уточняет Лютер.

— Ах да, точно, — соглашается Рид. — В двух.

Крауч пялится на них в ужасе.

— Вы не можете этого сделать, — лепечет он. — Не можете.

Тишина в ответ.

— Черт, — теряется Крауч. — Что же мне делать?

— В тюрьму идти.

— Я в тюрьму не могу. У меня фобия.

— Это что-то новое, — усмехается Рид.

— Нет, правда. Это такой синдром. У него и название есть.

— Не сомневаюсь.

— Собственно, поэтому мы и здесь, — говорит Лютер. — Чтобы дать тебе один совет.

— Я никак не возьму в толк. Что сейчас происходит? Не могу понять, что вы такое несете. Загадками какими-то изъясняетесь.

— А ты успокойся и слушай, — говорит Лютер. — И говори потише.

Крауч успокаивается и слушает. И говорит потише.

— Здесь, Джулиан, тебе ловить больше нечего, — констатирует Лютер. — Ты это знаешь. Причем уже давно.

Тебе, наверное, самому все это обрыдло. Все это дерьмо, которое ты взбиваешь, чтобы удержаться на плаву Кредиторы, бывшие жены, залоги, банковские займы, упрямые жильцы. Кошмар какой-то. На твоем месте я бы знаешь что сделал?