Чтение онлайн

— Из местных никто. И никто из тех, чье имя на слуху. Мы задействуем кореша моего племянника. Громила-американец. Прилетает, снимается напротив Тауэра с Биг-Беном, делает свою работу и сваливает обратно в Аризону или куда там еще.

Рид методично рассредоточивает по поверхности стола сахаринки.

— Ну а я что должен делать?

— А ты должен просто держать ухо востро, — отвечает Винингем. — Чтобы Карродус, паче чаяния, не начал болтать языком тому, кому не надо. И чтобы полиция оставалась от этого дела в стороне.

— И ты прямо-таки уверен, что никто не пострадает?

— Я же говорю: исключено. Ты бы видел моего племянника.

Сердце у Рида трепещет, как птица в клетке.

— Одной услуги маловато будет. Надо бы еще и сообразный кусок.

— Будет тебе кусок. Двести тысяч. Идет? Ну и понятно, прокат с грузилом.

Винингем сидит и терпеливо ждет, когда информация отложится в голове у Рида. Наконец Рид облизывает пересохшие губы и тянет через стол руку.

Полисмены в форме прокладывают дорогу сквозь море корреспондентов всех мастей.

Хоуи припарковывается у главного входа в больницу. Вылезает из машины, открывает заднюю дверцу и проводит бледную от растерянности, с прыгающим взглядом Кристину Джеймс вначале через раздвижные двери, затем через вестибюль к лифтам и наконец отвозит ее наверх. Там возле блока интенсивной терапии Хоуи представляет мисс Джеймс офицеру по семейным связям Кэти Гиббс, Гиббс отводит Кристину в обособленное помещение и спрашивает, чего бы ей хотелось, чаю или кофе.

Мисс Джеймс не знает. Она в смятении помалкивает, лишь моргая и улыбаясь с растерянно-благодушным видом слабоумной. Из всех положенных по случаю слов она произносит лишь «спасибо» за поднесенный ей стаканчик больничного кофе.

В вестибюле Лютер и Хоуи отыскивают укромный уголок, подальше от скученных представителей СМИ.

Лютер говорит:

— Надо, чтобы ты находилась здесь и информировала меня об обстановке.

— Слушаюсь. А вы где будете?

— Поблизости. Мне надо лишь кое-что уточнить.

— Шеф… — начинает она.

— Я буквально туда и обратно, — перебивает он.

Видно, что говорит Лютер искренне. В глазах у него волнение, настойчивая потребность узнать — причем узнать быстро — нечто такое, о чем ей самой знать не хочется.

Вопросов Хоуи не задает: жизнь научила. Она только смотрит вслед его размашисто шагающей фигуре.

Жена Бэрри Тонги, Гуиана, владеет небольшим цветочным салоном в Хэкни. Салончик называется «Франгпи-пани».

Тусклый зимний свет, сочащийся в венецианское окно, углубляет оттенки зеленой листвы, на фоне которой лилии, розы, тюльпаны и хризантемы выглядят еще ярче.

Из-за прилавка Гуиана смотрит, как в салон заходят Рид с Лютером. Лютер предъявляет жетон и подносит к губам палец.

Визитеры оставляют мокрые следы на плитках пола. Гуиана отступает в сторону.

Бэрри Тонгу гости застают в подсобке — слушая айпод, он компонует большой свадебный букет. На столе разложены садовый шпагат, клейкая лента флориста, розы цвета слоновой кости, стебли эвкалипта, ассортимент декоративных лент и широкий рулон прозрачной упаковочной пленки. В руке Бэрри держит секатор.

Завидев визитеров, он вынимает один из наушников, который, повисая, издает мелкошипучую версию чего-то знакомого, — кажется, это «Флитвуд Мэк». Хотя, может, и что-то другое.

— Привет, — здоровается Рид.

Тонга кивает:

— Ну, как оно?

Рид поводит шеей из стороны в сторону.

— Ничего, Бэрри, уже лучше. А ты как?

— Да ничего.

— Хорошо, — одобряет Рид и нараспев повторяет: — Хорошо, хорошо, очень хорошо.

Подходит Лютер. Тонга выше его чуть ли не на голову.

— Мы торопимся, — говорит Лютер. — Поэтому сделай одолжение, брось букет и иди с нами.

— Вот как? — удивляется Тонга. — И куда же это?

— В лес. Там мы тебя в хлам уделаем, прострелим голову — и в болотце. — Улыбка Лютера напоминает оскал. — Шучу.

Бэрри Тонга, сжимая в руке свой секатор, вздымается над визитерами. Глаза его мечутся с Рида на Лютера и обратно. Из повисшей шишечки наушника по-прежнему доносится жестяной барабанный ритм.

Визитеры надевают на Тонгу наручники и едут вместе с ним на угол Мериам-авеню, к малоэтажному строению из красного кирпича. Раньше здесь располагалась местная администрация, а сейчас в этом доме квартира Тонги.

Снаружи припаркованы три полицейских автомобиля.

— Я тут живу, — говорит Тонга.

— Знаю, — отвечает Рид. — Я недавно здесь был.

— Не понял? Что вообще происходит? Почему везде легавые?

— А происходит вот что, — поясняет Рид. — Ты меня помял, а теперь прежней твоей жизни приходит конец.

— Не понял?

— Все еще не понял? Мы забрали тебя из магазина твоей жены за пять минут до того, как туда ворвалась бригада копов. Им нужен ты, и представляю, какой они там наведут шорох.

— Да это просто хрень какая-то! Что я такого сделал?

— Кроме нападения на офицера полиции?

— Не нападал я ни на какого офицера полиции!

Рид со смехом поворачивается на сиденье и обдает Тонгу ледяным взглядом.

— Наезд на меня — это лишь часть драмы, Бэрри. Но ты еще и угрожал старику, подлец трусливый. Ты на себя посмотри, громила трехметровый, — не совестно? А еще собачонку у старика замучил.

Тонга выдерживает взгляд Рида, но недолго: переводит взгляд на собственный локоть и неуютно ерзает на сиденье. Бормочет что-то насчет собаки.

— Что? — с ядовитой пренебрежительностью спрашивает Рид, — засмущался?

— Мне нужен адвокат.

Рид с Лютером пересмеиваются.

— Слышал? — язвит Рид. — Адвокат ему нужен.

— Для тебя это не арест, — разъясняет Лютер, — а похищение.

— В смысле? Вы же легавые, так? Я у вас и беджи видел!

Рид, вместо ответа, указывает на полицейские машины возле дверей Тонг:

— Там сейчас находится один мелкий, но очень серьезный сюрприз для тех, кто им от души заинтересуется.