Чтение онлайн

— Какой еще сюрприз?

— Некий грязный ствол.

— Нет там никакого ствола, — мотает головой Тонга. — Я не держу его в доме.

— Ой ли? — Рид хмыкает. — А мне кажется, он там непременно отыщется. Причем такой, который несколько раз бывал в деле, в том числе и в двух убийствах.

Он с отрадой подмечает у Тонги на лбу бисеринки пота.

— А наряду со стволом, — продолжает Рид, — там найдут еще и несколько унций героина. Не много, но достаточно для распространения. За это тебя упекут надолго. Жена твоя нового себе помощника подыщет цветочки в кисею заворачивать.

— Ч-черт, — затравленно шипит Тонга. — Дерьмо какое. Да это же… сплошная провокация! В чистом виде!

— В самом что ни на есть чистом, — солидарно кивает Лютер.

Тонга откидывается на спинку сиденья так, что у машины вздрагивают рессоры.

— Чего вы от меня хотите? — спрашивает он, исподлобья косясь на своих истязателей.

— Хотим сказать своему начальству, что ты на нас работаешь. Внештатно.

— Кем?

— Стукачом.

— Я не стукач.

— Нет, но тебе придется притвориться им.

— И если да, то что?

— Тогда мы тебя защитим, — глядя в окно, говорит Лютер.

— Хм. Как понять, защитим? От кого?

— От нас же.

— Каким образом?

— Ты признаешь, что запугивал старика, — инструктирует Рид. — Скажешь, что действовал по указке Джулиана Крауча.

Тонга видит, как из его квартиры выходят двое полисменов в форме. Один из них передает сержанту пластиковый пакет с вещдоками.

— Будь по-вашему, — вздыхает он, — сделаю. Крауч все равно конченый. Но ствол… От ствола так просто не отмажешься.

— О! В этом-то и прелесть, — утверждает Лютер. — А потому ты скажешь, что ствол тебе всучил Крауч. А ты до вчерашнего дня и в глаза его не видел.

— Это можно. Но на хрена ему это?

— Потому что он хотел избавиться от старика.

— Избавиться? Шлепнуть, что ли?

Лютер кивает.

— Того старого хрыча?

Снова кивок в ответ.

— Да у него на это куражу не хватит. Что с того старикана взять?

— Тем не менее.

— И вы вот так, из кожи вон, для него корячитесь? Для того старикашки?

— Угу, — мелко кивает Рид.

— Подкидываете стволы, наркоту, выбиваете фальшивые показания?

— Угу, — повторяет Рид.

— Ай, молодцы, — поводит головой Бэрри Тонга, — достойно уважения.

— Спасибо на добром слове, — отвечает Лютер. — Ну так да или нет? Говори, только быстро.

— Вам же самим из этого дерьма потом не выбраться. Нереально.

Лютер с гневным рыком лупит кулаком по приборной доске так, что распахивается бардачок и из него на пол сеются старые бумажки и мятые стаканчики. Тонга невольно ежится.

Лютер заводит мотор.

— Э! — тревожно окликает Тонга. — Мы куда?

— Туда, — указывает Рид на полицейских возле квартиры Тонги.

— Это еще зачем?

— Как зачем? Сдавать тебя, приятель. Ты ж теперь в розыске. А мы торопимся. Не весь же день нам с тобой разъезжать, пока ты разродишься.

— Эй, — призывает Тонга, — притормозите малость.

Лютер хотя и не трогает машину с места, но мотор не глушит.

— Не слышу слова! — бросает повелительно Лютер. — Мне тут с тобой рассусоливать некогда!

— Вы о том, помогу ли я вам? — переспрашивает Тонга. — Так, что ли? Без задних ходов?

— Без задних, — подтверждает Рид.

— А с Кидманом как быть?

— Ты и на него заявишь.

— Насчет чего?

— Насчет сговора.

— Вот черт. Ладно. Все равно он придурок. Не хрен было ту собачонку душить. У моей бабушки такая же была.

— Тем более, — кивает Лютер. — И у моей. Ну так что, да или нет?

— Да, — нехотя выговаривает Тонга.

Генри рыщет по дому, задергивая шторы, запирая двери. Понятно, что скоро им с Мией предстоит сняться с якоря, найти новый дом и начать жизнь заново. А это значит оставить Лондон, а возможно, и страну.

Но для этого нужно разжиться деньгами. Их у Генри в сейфе меньше пятисот фунтов, да около сотни на замшелом банковском счету на имя Генри Джонса. Но больше всего сейчас требуется, стиснув зубы, взять себя в руки и не делать лишних телодвижений.

На нервной почве у Генри разыгрались понос и рвота. Напряженно расхаживая, он то и дело сблевывает в кухонную раковину. Тем не менее его не покидает уверенность, что он все сделал правильно и дом в безопасности. Здесь вообще надежное место. И никто теперь никого на него не выведет: Патрика-то больше нет.

Свыкнуться с этим не так-то просто. И никак не расслабиться. Ну и ладно. Жить на нервах — в этом есть определенный шарм. От этого острее чувствуешь себя живым.

Патрика ему будет, безусловно, не хватать. Кто знает, может, надо было изначально применить к нему больше родительской строгости. Глядишь, и эмоциональная усвояемость усилилась бы. Но в том-то и проблема с приемными детьми: никогда не знаешь, куда их понесет в конце концов.

Именно поэтому гораздо большее число детей гибнет от рук приемных, а не биологических родителей. И виноваты в этом чаще всего именно приемные отцы. Хотя справедливости ради стоит заметить, что и приемные матери не реже поднимают руку на ребенка: быть может, не столь смертоносно, но не менее варварски.

Генри всегда желал одного: быть хорошим отцом. Вероятно, это сложилось бы легче, будь у него свое собственное потомство, но мечту обзавестись таковым он оставил уже много лет назад.

По мужской части, физически, у него все обстояло нормально. Просто его охватывала ужасная скованность, портившая все дело. Пока рядом лежала женщина, стонущая с подвывом, как собака при порке, член у него ужимался до размеров никчемной фитюльки, все равно что хрящик в котлете. И что только партнерши с ним не выделывали — целовали, теребили, насасывали, — в общем, изгалялись по-всякому, лишь бы он ожил, да все без толку.