Чтение онлайн

Это последний случай. Фактов много об организации «Крикуном» грабежей. Они есть у оперативного сотрудника милиции Р. Однако «цветы» зреют, еще год два работники милиции будут равнодушно наблюдать разложение малолетних опытным преступником — А для чего? Что лучше изолировать одного сейчас, или дать возможность посадить на скамью подсудимых через 2–3 года пять шесть преступников. Кому такое положение нужно.

Нам нужны честные трудолюбивые люди а не преступники не так ли? Знают ли об этом С. и Р.? Учатся ли они элементарным правилам общественной жизни. Или кто-то искусственно направляет их по пути беспрепятственного воспитания преступников, чтобы не потерять над чем работать. Или какая либо другая цель?

П. Василий Федорович

проживаю Вирская д № 1 кв 2 г. Минск

работаю в УМГБ Минской области телефон 2 23 13

2. VIII 51 г.

Если возможно или если нужно просил бы сообщить мне что мое письмо получено, какие меры принимаются — хотел бы что бы вы меня вызвали к себе — лучше когда еще живой человек перед вами расскажет и тогда за заявлением будет виден человек, оно будет живым. Позвоните по телефону 2 23 13

НАРБ, ф. 4, воп. 65, спр. 101, арк. 144–146.

Кіраўніцтва мінскай міліцыі паведаміла ў ЦК КП(б)Б, што К. сапраўды прыцягваўся за крадзяжы органамi мiлiцыi, але цяпер стаў на шлях выпраўлення і пайшоў працаваць вучнем слесара.

В редакцию газеты «Пионерская правда»

ДЕТИ ПРИВИЛИГИРОВАННЫЕ И НЕ ПРИВИЛИГИРОВАННЫЕ

Странный заголовок моего письма в наше время, к сожалению, подтверждается фактами. За достоверность этого факта, по всей Белоруссии не ручаюсь, но в средней женской школе № 2 гор. Бреста этот факт получил возмутительное широкое и законное гражданство. Речь идет о детях, у которых родители являются офицерами и о детях, у которых родители не являются офицерами. Оказывается между детьми таких родителей имеется большая разница. Эта разница и делит их на детей привилигированных и не привилигированных. Дети, у которых родители являются офицерами, получают привилегию — освобождаются от изучения белорусского языка, дети остальных родителей такой привилегии не имеют и обязываются изучать белорусский язык. И вот вам возмутительная картина: урок белорусского языка — половина класса (и не меньше! например — 5 «а» класс) идут гулять, подразнивая другую половину, а эта другая половина, явно завидуя первой, по-детски чувствуя какую-то несправедливость, принимая покорный и чуть ли не виноватый вид, идут заниматься. Конечно в старших классах вторая половина прекрасно сознает эту несправедливость, а первая половина этот факт эгоистически воспринимает как должное. Так было в течение года. А на экзаменах?

Первая половина детей получают логично и освобождение от экзаменов. Результат первый: первая половина детей получает возможность готовить арифметику девять дней, а вторая только три дня, так как остальные шесть дней отведены на экзамен по белорусскому языку (устному и письменному), — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Результат второй: дети второй половины, чувствуя ненужность знаний белорусского языка для детей первой половины, вырабатывают к нему пренебрежительное отношение, — со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Кажется ясно! Кажется возмутительно. Тем не менее такая практика процветает, видимо по решению Министерства Просвещения БССР. И этому «решению» надо немедленно положить конец. Чтобы дети всех родителей были одинаковы и чтобы ребенок младшего офицера не кичился перед детьми, у которых родители являются рабочими и инженерами. Если для русских детей, проживающих в Белоруссии обязательно изучение белорусского языка — то пусть это будет обязательно для всех. Если не обязательно, то пусть это будет тоже для всех.

НАРБ, ф. 4, воп. 65, спр. 127, арк. 248.

14 ліпеня 1951 г. сакратар Брэсцкага абкома КП(б)Б, які разглядаў ананімны ліст, дакладваў загадчыку асобым сектарам ЦК, што загадам міністэрства асветы БССР ад 22 кастрычніка 1949 г. ад абавязковага вывучэння беларускай мовы і літаратуры вызвалены 1) дзеці кадравых вайскоўцаў, незалежна ад класа рускай школы, у якую яны залічваюцца; 2) усе вучні, якія прыязджаюць у БССР з іншых рэспублік СССР і паступаюць непасрэдна ў дзесятыя класы рускіх школ. Вялікая колькасць не вывучаўшых беларускую мову і літаратуру ў школах Брэста тлумачылася знаходжаннем там вялікага вайсковага гарнізона.

В редакцию газеты «Комсомольская правда»

Я — офицер Советской Армии, вместе со своим подразделением нахожусь в лагерях, расположенных неподалёку Бытенского детдома № 2. Мои подчинённые — солдаты, бывавшие на работах в районе расположения детдома, по возвращении в лагерь рассказали о безобразных условиях воспитания детей в этом учреждении. Я решил при первой же возможности самому побывать на месте и поговорить с детьми и с руководителями детдома.

Такая возможность представилась мне вчера 27 мая с. г., когда я по делам службы находился в поездке в районе детдома. Директора его П. не было «по причине выходного дня», зато был завуч К. Воспитанники — мальчики и девочки в возрасте от 7 до 13 лет попросили «немного прокатить» их на машине. С ними на машину сел и завуч. Метрах в 600–700 был конечный пункт нашей поездки и там мне удалось поговорить с ребятами и с К. Из этих бесед я сделал вывод, что директор детдома № 2 П. и завуч К. творят над детьми-сиротами грубейший произвол, попирают элементарные принципы воспитания и советскую законность.

Одними из самых излюбленных приёмов воспитания эти два работника избрали систематические побои, площадную брань, лишение пищи.

Уже один внешний вид ребят производит неблагоприятное впечатление. Однообразная повседневная форма одежды отсутствует — каждый носит ту, в которой пришёл в детдом: кто — пиджак, кто — плащ, многие носят всё ещё шапки самого разнообразного вида, у многих брюки и ботинки настолько изорваны, что совершенно негодны к ношению.

Так, воспитанник К. уже 6 месяцев носит свой старый пиджак и рваные брюки. Ботинки Н. Владимира и Т. Казимира совершенно изорваны, а между тем, многим из ребят приходится ходить в школу за 5 километров — в село Добромысль.

На просьбы ребят о выдаче им положенной одежды и обуви, им отвечают грубостью. Так, воспитательница Р. ответила воспитаннику К.: «Чорт не возьмёт тебя и в старом, проходишь и так». Культурное обслуживание налажено плохо, кино бывает 1–2 раза в месяц.

Питание организовано также неудовлетворительно — каждый день на второе — грибы (часть из которых — гнилые). Со слов самого завуча нередки случаи, когда по целым дням совершенно нет хлеба (из-за плохого подвоза), мясо бывает редко, в то время, как, по словам того же завуча свиньи целыми тушами «исчезают» на сторону, якобы по мановению руки директора П.

Но самым ужасным является система побоев — сам директор неоднократно избивал палкой, ногами, ремнём ребят. Например, Ю. Валентина, С. Василия и др. Однажды, «в пылу гнева» он запустил попавшим под руку висячим замком в одного из малышей, а Володе Ж. грозил даже пистолетом, вытащив его из кобуры и ругаясь отборным матом «Я всех вас, б…, тут перестреляю».

Но наиболее часто избивает ребят завуч К. Мало кто из воспитанников не пробовал на себе силы его «карающей десницы». Этот изверг нередко применяет «подручные средства» палку, ремень. К. Николай показал мне синяк на спине — след сапога завуча-изувера. К. избивался им не раз, а в последний раз — настолько сильно, что был положен в изолятор в обморочном состоянии.

П. Ваню К. избивал палкой, ремнём, драл за уши и за волосы, приподнял и бросал наземь.

Мало того, завуч натравливает других ребят на свою жертву. Делает он это так: сам держит руки ребёнка за его спиной, а другим приказывает «боксировать» провинившегося. Некоторые из воспитанников и сейчас носят следы этих диких расправ.

У всякого постороннего человека невольно возникает недоумение — как могут оставаться неизвестными подобные «педагогические» потуги К. и П. для районных и областных руководителей? Неужели они махнули рукой на коллектив в 102 человека, отдав дело их воспитания на откуп таким бездарным и чуждым советской педагогике людям, как К. и П.?