Чтение онлайн

Президиуму Верховного Совета СССР

Управлению пропаганды ЦК ВКП(б)

Секретарю ЦК КП(б) тов. Потоличеву

от гр. Т. Василия Викторовича

г. Витебск, 1-я Фрунзе, 3-а, кв. 6.

Почему у меня отнимают жизнь?

Мне только 32 года. Я хочу жить-работать. Работать не ради куска хлеба, чтобы радоваться от сознания того, что отдаю всю свою энергию любимому делу и тем приношу пользу социалистической Родине и большевистской партии, вырастившим и воспитавшим меня.

Но вот уже 6 лет я добиваюсь права на такую жизнь и на протяжении всех этих 6 лет меня периодически принимаются убеждать, что я навсегда утратил такое право. Иногда я пытался даже заставить себя согласиться с этим. Но в душе поднимается бурный протест и я снова продолжаю вести борьбу. Достигнутые порой успехи окрыляют меня и я добиваюсь права на жизнь с ещё большей настойчивостью.

Действительно ли основательна моя борьба и имею ли я право на жизнь какой я её представляю? На этот вопрос я и хочу получить ясный ответ, обращаясь с этим письмом в высшие советские и партийные органы.

Я родился и вырос в сибирской деревне на Алтае. Там же учился, а затем работал на комсомольской и партийной работе. Всю свою сознательную жизнь я рос и воспитывался в пионерской, комсомольской и партийной организации. 19 лет вступил в большевистскую партию. После учёбы в школе, с 1937 г. работал в редакции Поспелихинской райгазеты «За Сталинский урожай» Алтайского края корректором, литработником, секретарём, заместителем редактора. Перед уходом в армию, осенью 1939 г. исполнял обязанности редактора этой газеты. В последующее время не порывал с газетой, совершенствуясь в непрерывной учёбе и работая над собой.

Но 10 лет назад 23 июля 1941 г. я — молодой офицер Советской Армии, только что окончивший военное училище и находившийся на самой границе, попал во вражеское окружение в начале войны. А 1 августа 1941 г. при выходе из окружения в районе Невеля, Великолуцкой области был захвачен немцами в плен. Но не вина, а беда моя в этом. И если я виноват, то только в том, что не уничтожил себя при пленении. Это был единственный выход. И я его не избрал не из малодушия, а по растерянности. А дальше — около четырёх лет мучений в этапных лагерях и каторжная работа в каменоломнях гор Южной Баварии, да мечты об освобождении, которые соответственно и поддерживали жизнь.

Освобождённый из фашистского плена, я в мае 1945 г. возвратился на Родину, готовый нести любое наказание. После 6-месячной государственной специальной проверки, закончившейся во время моего пребывания в 1-ой Горьковской запасной дивизии Смоленского Военного округа, демобилизован в запас офицерского состава Советской Армии. Позднее переаттестован и имею воинское звание лейтенанта интендантской службы. После демобилизации, в ноябре 1945 г. я приехал в г. Витебск, так как тут после войны оказались мои родственники. Газетный работник по профессии я пришёл в редакцию газеты «Вiцебскi рабочы». Меня приняли в качестве литработника с 1 декабря 1945 года.

В августе 1947 г. я добился разрешения вопроса о моей партийной судьбе, так как формально я не состоял в партийной организации ибо не имел партбилета, и исключать меня никто не исключал. Партийная комиссия Политуправления БВО решила «считать механически выбывшим вследствие продолжительного разрыва с партией в связи с пребыванием в плену».

НА РБ, ф. 4, воп. 65, спр. 22, арк. 163.

Т. быў звольнены з газеты «Віцебскі рабочы» па ініцыятыве Віцебскага гаркома КП(б)Б. Пасля звальнення яму прапанавалі пасаду намесніка дырэктара кніжнай крамы.

21/VI-51

Тов. Патоличев!

Вы меня извините, что так пишу, но прошу вникнуть в содержание.

В ближайшее время будет защищать диссертацию Р. Бронислав Андреевич преподаватель Барановичского Уч. Инст. (читает бел. литерат.)

Кто такой Р.? Морально разложившийся элемент, пьяница, но только не из своего кармана, а за взятки студентов и кулаков, которые были его друзьями, когда он был в оккупации. Р. некогда исключен из партии, всю войну сидел в деревне Скарчево около Барановичи. Когда же стали слышны орудийные выстрелы Советской Армии, он «полюбил» Родину и пошел в партизаны. Это только десятая часть того, что он имеет за плечами.

т. А. все это знает, но не хочет ничего делать, т. к. он сам читает в институте и не блестяще.

Неужели нет правды и никто не огородит дорогу этому т. н. «патриоту» родины к науке, да еще на идеологическом фронте. Неужели наша наука и бел. литература становится беднее, если этого поддонка, остатка панской Польши не допустить к науке. Нам думается что Вы не допустите этого.

Извините, но подписаться пока не можем

НА РБ, ф.4, воп. 65, спр. 70, арк. 182.

Вучэбны адддел ЦК КП(б)Б забараніў абарону дысертацыі Р.

Уважаемы товарищ Патоличев! Решила обратиться к Вам письменно, потому что несколько дней добивалась аудиенции у Вас, но тщетно. Очень прошу Вас разобраться в моем деле и решить его в одну или другую сторону. В прошлом году я окончила отделение журналистики Белорусского государственного университета, и ЦК КП(б)Б направил меня на работу в Бобруйскую областную газету «Савецкая Радзiма». Сначала работала в отделе информации, затем в промышленном. С промышленностью была знакома слабо и в одном материале на промышленные темы допустила ошибку смысловую, за что мне редактор дал выговор. Через некоторое время моего заведующего отделом взяли в армию и я осталась в отделе одна. Сначала было очень трудно без помощи возглавлять отдел, но благодаря настойчивости, желанию и любви к своей профессии я стала неплохо справляться со своими обязанностями. Организовывала целевые подборки, выступления передовиков промышленности. Две подборки, организованные моим отделом, попали в положительные обзоры газет «Звязда» и «Советская Белоруссия». 4 августа во время моего дежурства, в газете была пропущена очень досадная ошибка: в указе о награждении академика Митина вместо подписи Шверник стояло Горкин и наоборот. Дежурило по выпуску газеты трое: дежурный редактор, я в качестве дежурного и так называемая «свежая голова», которая прочитывает полосы самой последней. Заседание редколлегии вынесло мне строгий выговор с предупреждением, «свежей голове» выговор, корректору, по вине которого, собственно, и возникла эта ошибка поставили на вид, а дежурного редактора вызвали на бюро обкома, где ему дали строгий выговор по партийной линии. Прошло 4 дня после бюро обкома, редактор созывает снова редколлегию, вызывая меня и говорит там, что меры, принятые по отношению ко мне, были слишком либеральны и предлагает снять меня с работы. Все соглашаются с ним. Когда я привела свои доводы, редактор ответил мне: «Если обком прикажет, я Вас приму на работу». Секретарь обкома по пропаганде и агитации тов. К. сказал мне, что я очень виновата, ибо подписывала газету в свет. А узнав о том, что газету в свет подписывал дежурный редактор, удивился и посоветовал мне обратиться к 1-му секретарю обкома тов. Б. Три дня я приходила к нему, но он не смог меня принять. А потом, сославшись на дела, сказал, что на этой неделе не сможет меня принять. Я не снимаю с себя вины. Конечно, я очень виновата в том, что пропустила ошибки. Но почему меня, молодого работника, должны наказывать суровее, чем остальных. Почему не учитывают, что я работаю в газете первый год, дежурила в качестве дежурного только второй раз и газету в свет не подписывала. Теперь я очень растерялась я просто не знаю что мне делать, к кому обратиться. Приехала в Минск и жду решения своей судьбы. Я Вас очень прошу, сделайте так, чтобы мой вопрос решали недолго, ведь можно туда позвонить выяснить все. Прошу это сделать быстрее, потому что мне очень тяжело оставаться в таком неопределенном состоянии. Когда это случилось, многие говорили: «Ничего страшного. Уйдешь из газеты работать в школу». Но я люблю так свою профессию, что никуда бы не ушла из газеты. Очень прошу Вас помочь мне, если я, действительно, не заслуживаю такого сурового наказания. Я остановилась в доме на ул. Немига, 16 кв. 4 у Ш.

Если вы найдете нужным что-нибудь уточнить, напишите, пожалуйста, по этому адресу.

Р.

24. VIII. 51 г.

НАРБ, ф. 4, воп. 65, спр. 74, арк. 23–24.

Р. была звольнена з працы галоўным рэдактарам з фармулёўкай «за безадказныя адносiны да службовых абавязкаў» і не была ўзноўлена.

Секретарю ЦК КП(б) Белоруссии товарищу Патоличеву Н. С.

от студента 3-го курса мединститута П. Александра

г. Минск 31.V.51 г.

Заявление

Прошу Вас уделить несколько минут времени в разрешении вопроса в создавшемся моем положении, о чем излагаю нижеследующее:

Я студент 3-го курса Минского медицинского института. В текущем семестре, после сдачи экзаменов хорошо, я был исключен из института. В приказе дирекция мотивирует тем, что я якобы укрыл автобиографические данные, а именно, что мой отец во время немецкой оккупации работал несколько месяцев агрономом. Автобиография была написана мною на конкретно поставленные вопросы.