Чтение онлайн

Но на этот раз мне нечего было ему возразить. И я лишь стыдливо прикусила губу, не зная, что сказать. Оправданий и извинений между нами и так было целое море. Еще немного, и можно захлебнуться. Утонуть в сожалениях и чувстве вины.

Я совершила много ошибок. Но мне больше не хотелось об этом думать. Впервые я хотела жить будущим и что-то изменить.

– Зачем ты пришла? – спросил Скай, вновь ставя меня в тупик своей прямолинейностью.

– Потому что не могла не прийти, – ответила первое, что пришло в голову. – Потому что испугалась за тебя. – И с тяжелым сердцем добавила: – Драг мертв.

– Знаю, – сухо, совершенно безэмоционально уронил Монтего. Словно смерть зверя вовсе не трогала его.

Но я знала, что подобная сухость и скованность присуща ему лишь когда его что-то по-настоящему задевает. Это всего лишь нелепая попытка закрыться. Спрятать болезненные эмоции за стеной отчужденности и безразличия. И меньше всего сейчас я хотела, чтобы он закрывался.

– Скай. Не закрывайся от меня, поговори со мной. – Я отстранилась, но лишь для того, чтобы взять в ладони его лицо. А потом попросила: – Посмотри на меня.

Скай резко поднял руку, пытаясь нащупать повязку. И кажется, только теперь понял, что ее нет.

– Зачем ты?..

Он зажмурился.

– Открой глаза, – вновь попросила я. – Пожалуйста.

– Это не самое приятное зрелище. Не хочу тебя пугать, – криво усмехнулся он. – Да и зачем? Я все равно не вижу!

– Зато я вижу тебя, – возразила ему, мягко гладя большим пальцем белесые шрамы-лучики на его щеке.

И Монтего все-таки поддался. Его ресницы дрогнули. Очень медленно, словно он и правда боялся испугать меня, Скай открыл глаза. Больше не было серых радужек. И черных зрачков, когда-то так стремительно расширяющихся от одного только взгляда на мои губы. Все пространство от уголка до уголка глаза затянула мутная белесая пелена. Но меня она не пугала. И с чего он вообще решил, что я испугаюсь?

– Ты совсем-совсем не видишь? – зачем-то спросила я.

– Лишь мутные расплывающиеся пятна. А когда пытаюсь сфокусироваться, начинает нещадно болеть голова, – признался Монтего и попросил: – Верни повязку. Не хочу, чтобы ты на это смотрела.

– Дурак, – беззлобно поддела я и, приблизившись, по очереди коснулась губами его закрытых век.

Я хотела, чтобы он знал: мне ни капли не противно. Здесь и сейчас я хотела быть с ним. Хотела стать его опорой, как он когда-то стал моей.

От закрытых век я переместилась к его скулам и подбородку. Поцеловала каждый крохотный порез на его коже. А потом прижалась к губам.

Теперь, когда Скай был в сознании, это было до безумия волнительно. Я с замиранием сердца ждала его реакции. Ждала, что он откликнется на поцелуй. Что обнимет в ответ. Но парень даже не шелохнулся, и губы его не дрогнули, оставшись плотно сжатыми под моими мягкими прикосновениями.

– Не надо, Изабель. Не делай так, – сказал он, когда я отстранилась. – Поцелуй из жалости – последнее, чего бы я хотел.

И вновь мне захотелось обозвать его дураком.

– Жалость тут ни при чем. Неужели ты не чувствуешь?

Он ведь должен чувствовать. Должен знать, какие эмоции я сейчас испытываю. Я была открыта перед ним, выставляя напоказ все свои чувства, всю свою сущность. Ему нужно было лишь прочитать меня. И он бы все понял.

– Я ни хрена теперь не чувствую! – вдруг резко выплюнул Скай и тут же сжал зубы, словно ляпнул что-то лишнее.

– В каком смысле? – тут же напряглась я.

– Кажется, я… Я выгорел, Изабель. Теперь от меня вообще никакого прока. – В его голосе прорезались новые, резкие нотки. Злость, отчаяние, безысходность. – Я ни хрена не вижу. Не чувствую. И колдовать тоже не могу. Да еще Драг… – его голос дрогнул. – Кому я теперь такой нужен?

В крохотном помещении больничной палаты воцарилось гнетущее молчание. В этой тишине был слышен каждый шорох. Каждый вздох. Каждое болезненное биение чужого сердца, искалеченного ужасающей реальностью.

– Мне нужен, – прошептала я тихо. Но мой шепот, будто острый нож, вспорол оглушающую тишину.

– Вот только не надо. – Монтего поморщился и попытался спихнуть меня со своих колен. – Не лги ни себе, ни мне.

Я не знала, как убедить его в обратном. Не знала, как утешить человека, который в одночасье лишился всего. Но почему-то именно в этот момент я вспомнила нечто очень важное.

– Знаешь, когда я сидела там, на крыше, и напитывала руны нового защитного купола, в какой-то момент я поняла, что моей магии не хватит. И я вытащила из кармана перочинный нож.

– Что ты сделала? – Скай тут же вскинулся. С силой вцепился в мои плечи. – Совсем сдурела?! – гаркнул он.

– Ну почему «сдурела»? – усмехнулась я. – Я приняла решение.

– И хотела перерезать себе вены?

– Да. Я была готова к этому. Знаешь почему?

Я смотрела на его сдвинутые брови и раздувающиеся от возмущения ноздри. На нервно дернувшийся кадык, когда он тяжело сглотнул.

– Потому что я твердо решила, что больше ничего не отдам. Ни своих чувств, ни своих воспоминаний. Что я не хочу ничем жертвовать. И лучше вовсе погибнуть, чем потерять себя. – Я вновь подняла глаза. Провела пальцем по плотно сжатым мужским губам. – И тебя я тоже не хочу потерять.

– Дура! – сказал он ровно то, что я хотела сказать про него.

– Ну и пускай, – отмахнулась я.

– Но ведь Лерой должен был…

– Не беспокойся, Стефан пришел. Я знаю, это ты прислал его. И вместе у нас все получилось. И мы даже остались целы, – успокоила я Монтего. И увидела, как от облегчения разом опустились его плечи.

Что бы он ни говорил, он за меня беспокоился. Несмотря на все наши ссоры и недомолвки, несмотря на то, что отталкивал меня сейчас. Я все еще была ему небезразлична. А значит, у нас еще был шанс.

– Хотя, знаешь, я все-таки кое-что отдала.

Скай тут же напрягся. И глаза распахнул во всю ширь, словно пытался рассмотреть меня, хоть ничего и не мог видеть.

– Я отдала трусость. И ты можешь говорить все что угодно. Можешь прогонять меня. Не верить мне. Отталкивать. Но я все равно не уйду. И я никуда не отпущу тебя, Скай Монтего. Я буду бороться за то, что мне дорого. До конца. Чего бы мне это ни стоило.

Спустя два дня после прорыва бестиаллий нам удалось худо-бедно восстановить нормальное снабжение в академии. Артефакторы совместно со стихийниками выстроили настоящий коридор жизни, тянущийся от главных ворот Маджериума прямо к перрону, куда первым делом привезли продовольствие и чистую питьевую воду.

Чуть позже вывезли и пострадавших, переправив их в столичные лечебницы. Маджериум хоть и большая академия, но целители откровенно выбились из сил, стараясь помочь всем раненым. Да и студенты, кажется, напрактиковались на год вперед, получив неоценимый опыт в тяжелых условиях.