Чтение онлайн

Джесс мысленно перебирала, что может противопоставить атаке. Великой магичкой она не была ни разу, разумно предпочитая пользоваться доступным арсеналом артефактов. Что же выбрать? Из целых двух вариантов. Малый алхимический щит, который должен был выдержать небольшой взрыв в лаборатории или зеркальный щит, который отражает любое направленное агрессивное воздействие? Уж небольшой спарринг они точно должны выдержать! Девушка остановилась на зеркальном щите, хотя глядя на нехорошо прищурившегося Сайлена хотелось активировать оба.

— Следующая двойка адепты Блейк и Орвенн!

Привычно активировав плетения, Джесс ждала нападения. Первая слабенькая атака воздухом прошла мимо, даже отражать было нечего. Вторая атака — небольшой файербол с шипением отрикошетил в нападавшего, который с трудом увернулся, не ожидая такого эффекта. Зато разозлился… Третий удар должен был быть мощнее: боевик сформировал сгусток энергии размером с мяч для магбола, а Джесс поняла, что вот сейчас ей просто необходим алхимический щит, и уже начала готовить плетения, но не успела совсем чуть-чуть. Сначало ее ослепило, потом запекло даже через слой щита, а затем взрыв — и ее безвольное тельце отправилось в полет и приложилось о землю так, что на несколько мгновений девушка не могла вздохнуть. Перед глазами прыгали назойливые мушки, а особенно живописное облако почему-то вращалось вокруг своей оси.

— Адепт Орвенн, я кого предупреждал не калечить напарников? — недовольный голос магистра Вирка доносился как сквозь вату.

— Простите магистр, щит выглядел крепким! Я отнесу адептку Блейк в лечебницу!

— Дополнительные часы медитаций помогут вам улучшить контроль над дурной силой, а 5 докладов — прекрасно развивают умственные способности. Адептку Блейк я сам перенесу в лазарет. Есть опасения, что Вам опасно доверять такое важное дело, еще потеряете или добьете по дороге, — голосом магистра Эйртона можно было замораживать лед. На площадке воцарилась напряженная тишина, даже перешептывания стихли.

Джесс поежилась, ей кажется, или на улице слегка похолодало? А через пару мгновений ее подхватили на руки, вспышка телепорта, и вот сквозь порхающие мушки она видит здание лазарета. А еще обеспокоенное лицо магистра Эйртона, крепко прижимающего ее к себе.

— Как себя чувствуешь, сильно досталось?

— Плохо, но будет чуть лучше, если Вы будете прижимать меня не так сильно. Еще немного и Вам придется на мне жениться, — попыталась пошутить Джесс, ожидая, что испугавшись перспектив, магистр ослабит хватку или сдаст ее уже в руки лекарей. Но он стоял и смотрел потемневшим взглядом, в котором проглядывала штормовая синь и что-то, не поддающееся интерпретации. Правда хватку он слегка ослабил, и Джесс вздохнула свободнее, чувствуя, как каждый вдох отдается болью в ребрах.

— Знаешь, а я не против, — хмыкнул магистр после паузы, показавшейся бесконечной, и зашагал к ступеням лазарета. Джесс же оставалось только изобразить легкий обморок, продолжать шутку на эту тему в ее планы не входило.

— Врушка, я знаю, что ты не в обмороке, — горячее дыхание опалило чувствительное ушко, и Джесс почувствовала, как стремительно краснеет, не приходя в сознание, — но я сделаю вид, что верю.

Скрипнула входная дверь, в пустом коридоре раздавались только шаги Эйртона, а Джесс казалось, что ее сердце грохочет так, что его слышат даже пациенты за закрытыми дверями. Все-таки над обмороком надо еще поработать, бабушка была бы не в восторге.

— Уже пришли, можешь открывать глазки, иначе лекарь решит, что твоя травма серьезнее, чем есть на самом деле, — насмешливый шепот на ухо, и Джесс открыла глаза, чувствуя, как ее заботливо перекладывают на кушетку.

Лекарем оказалась женщина-маг средних лет, невысокого роста, пухленькая и очень уютная, представившаяся как Тавинна Савриера. Джесс подумала, что у нее даже имя мягкое и очень подходящее. Судя всему, повидала она за свою практику разное, поэтому способ транспортировки адептки на заботливых ручках магистра удивления не вызвал. Зато скептическое хмыканье вызвало нежелание этого магистра покидать палату на время осмотра.

— Магистр Эйртон, я понимаю Ваше беспокойство, но дальше разберусь сама. Вы можете посетить больную ненадолго вечером.

Почти бесконечную минуту длилось противостояние взглядов, и мужчина капитулировал, пообещав, что заглянет позже.

— Пффф, я, конечно, не осуждаю, но уставом академии запрещены отношения между учащимися и преподавателями.

— Да нет никаких отношений, — отказалась Джесс от совсем не заманчивой перспективы, чувствуя, как заливается краской… опять.

— Ну да, и поэтому он на ручках носит и уходить отказывался, — хихикнула лекарь и ободряюще похлопала девушку по плечу, — ты себя не обманывай, а вообще приглядись, вон ответственный, заботливый, а уж про внешность вообще молчу.

— Это не забота, это проснулись остатки совести, по его инициативе у нас совместные занятия с боевиками. Можно сказать, притащил на руках результат неудачного педагогического эксперимента, — резюмировала Джесс, отгоняя от себя мысль о возможном интересе магистра. Он между прочим собственными ручками ей решение о помолвке доставлял, вспомнила она с внезапной обидой.

Результаты сканирования показали ожидаемые сотрясение, вывих запястья и трещины ребрах. Лекарь повздыхала, что девушек надо беречь, а не боевикам на эксперименты отдавать, потом занялась лечением. Ее руки, казалось, жили собственной жизнью, порхая вдоль тела и распространяя вокруг мягкое золотистое свечение, от которого назойливые мушки перед глазами разлетелись в разные стороны, а боль в ребрах начала стремительно проходить Через несколько минут она утомленно вздохнула и сурово резюмировала:

— Постельный режим на два дня и освобождение от физических нагрузок на неделю. Сейчас выпьешь укрепляющее и я погружу тебя в лечебный сон, а то знаю, будешь ворочаться и страдать, а не выздоравливать. Оставлю тебя до утра у нас, а утром выпишем. Вечером после ужина разрешу твоему магистру недолгое посещение.

Джесс проснулась вечером действительно отдохнувшей и посвежевшей. Ничего не болело, наоборот, хотелось срочно подскочить и что-нибудь делать.

Ужин и новую порцию укрепляющего зелья ей принесла та же лекарь, наотрез отказавшаяся выписать пациентку раньше утра.

А совсем скоро заглянул и магистр Эйртон, как и обещал. Джесс призналась себе, что такая забота ей приятна, о ней так давно никто не заботился, что очень хотелось представить себе и поверить, что беспокоится он о ней просто так, а не потому, что преследует какие-то неизвестные цели.

— Как самочувствие? Я тут тебе вещи принес… — и на кровать Джесс опустился знакомый рюкзак.

— Между прочим называть живое существо вещью неполиткорректно! — раздалось из рюкзака ворчливое, — и выпустите меня уже отсюда, дышать совсем нечем! Вот помру от удушья, тогда и будете меня называть, как хотите!

Чуть подрагивающими от волнения пальцами Джесс расстегнула рюкзак и позволила фамильяру выбраться на свободу, уже улыбаясь и чувствуя, как становится тепло на душе от близости родного, хоть и вредного существа.

— Спасибо! — такое короткое слово благодарности, оно не могло выразить всю теплую признательность, которую почувствовала девушка. Но она уже почти забыла, какого это, просто благодарить, просто чувствовать, не ожидая подвоха и не готовя пути отступления.

— Ну я не мог оставить ее одну, Люсинда скучала и грозилась разнести общежитие по камушку, если ей не предъявят живую и невредимую хозяйку, — усмехнулся Эйртон.