Чтение онлайн

Джарвис, с лёгкой доброй усмешкой повернулся к Сандро и окликнул его.

– Сандро, ты слышал, Айна обещала прийти сегодня сюда!.. – крикнул Джарвис, – Эй, ты меня услышал? Айна придёт!

Сандро медленно повернулся и сказал:

– Вот, когда она придёт, тогда я с ней и поговорю, а сейчас не слова.

Эндан никак не мог понять прикола, насчёт его сестры, усмешки Джарвиса и и какого-то непонятного разговора, что должен начаться между его сестрой и Сандро; но ему было и не до этого, надо было встречать ещё одного товарища.

На холме, что расположился в стороне заката, стоял чернейшего цвета конь и такого же цвета был всадник. Он стоял, освещённый закатом и ждал, когда все обратят на него свои взоры. Чернейший плащ развивался на ветру, а конь ржал, как бы привлекая к себе внимание. Сомнений быть не могло, это был Клодвиг, один из немногих оставшихся всадников тьмы. Всадники тьмы когда-то были сильными войнами, страдающими жаждой наживы, но однажды их конную рать нанял Чёрный король для борьбы с линнскими эльфами 14 , но они предали его прямо вовремя боя, потому что правитель эльфов предложил плату в пять раз больше, и тогда Чёрный король проклял их, навсегда запечатав их тела в чёрной рыцарской броне. Всадники тьмы по-разному пытались избавиться от проклятия, но ничто не помогало. А позже, когда один из всадников не выдержал и пытался покончить с собой, то ничего не вышло, поскольку из-за проклятия, они могут умереть лишь в бою, исполняя долг чести.С тех пор прошло почти девятьсот лет и многие всадники тьмы уже лежали в гробах, навсегда обретя покой, но были и те, кто всё так же бродил по Яузе и наводил ужас на жителей деревень.

Клодвиг, используя типичные способы устрашения, по типу грохота цепей, лязганья оружия и лошадиного ржанья, съехал с холма к шатру.

– Трепещите, жалкие смертные! – раздался мертвенно холодный голос из-под железной брони. – Выносите мне все ваши деньги, еду и питьё, а иначе страшная кара постигнет вас всех!

– А можно как-нибудь пропустить вступительную часть и перейти к тому моменту, когда ты наконец слезешь со своего древнего коня и расскажешь нам, почему это ты вдруг решил приехать в закат, а не ночью, – с ноткой высокомерия сказал Джарвис.

Вдруг огненно красные глаза всадника тьмы устремились на юного стрелка, и хоть по ним никогда нельзя было понять эмоции и чувства Клодвига, но Джарвис знал, что за ними не скрывается того гнева, который обычно приписывают этим древним воинам.

– Два года прошло, а он так и не смог понять важность традиций!.. – сказал Клодвиг. – Вот каким ты был дерзким и глупым при нашей встрече, таким и остался.

– Ну, а чего Вы хотите, Клодвиг, от восемнадцатилетнего юноши, выросшего в Магграде, в городе, где все лишились своих корней, – сказала Сегреда. – К тому же молодости свойственен гонор. Вон магистр Шуалтыш с Лонгресом сколько времени пытались успокоить моего мужа, до сих пор не до конца получилось.

Эндан слегка толкнул Сегреду в бок и посмотрел на неё взглядом, так и говорящим: «Ну чего ты? Об этом можно было и промолчать» – хотя Эндан, конечно, понимал, что всем здесь присутствующим уже давно хорошо известна каждая деталь его биографии и его характера.

– Пожалуй, Вы правы, леди Сегреда, – сказал Клодвиг. Между ним и Сегредой с самого начала отношения сложились так, что они оба, видя друг в друге что-то высшее, достойное уважение, не выходили за рамки почтения принятые в высших кругах.

– И кстати скоро должны будут явиться ещё Гауен с Араксой, я встретил их на подходе к Магграду и они уже успели мне проиграть свою порцию Сарконского вина. Оно же сегодня будет, я надеюсь?

– Будет, как и мясо на углях, так и многое другое, об этом можешь не беспокоиться. – сказал Эндан.

В то же самое время, не ведая ни числа, ни даже времени суток, сидел в темнице замка Совета Магии молодой эльф, которому на вид ни один человек не дал бы и семнадцати, хотя ему было без году двадцать, такова магия эльфов. Вообще эльфы очень странные существа, они никогда не старятся внешне, их смерть от старости никто никогда не видел, но этих нарушений им видимо показалось мало, и потому они стали ещё и взрослеть с той же скоростью, что и люди. Кто-то говорит, что это связано различными болезнями, от которых организм эльфов почти не защищён, убивающий часть из них в детстве, а некоторые, сторонники заговоров, доказывают, что это всё связано с их неяузианским происхождением, хотя на самом деле на них так сыграла близость к людям, с которыми они воевали ни одно столетие из-за чего не могли позволить себе тратить сотни лет на взросление.

Однако данный эльф был весьма не обычен для типичного представителя своего народа. Ни одно живое существо, посмотрев на него в этот момент, не поверило бы тому, что этот грязный тощий эльф, одетый в какие-то рваные обноски был сыном короля ардорских эльфов 15 , Гирандула III. Кто бы мог подумать, что третий сын великого Гирандула окажется в темнице Совета Магии? И если честно, то никто не мог предположить, что именно так обернутся события, ни Илдур, ни Гирандул, даже сам пленный не мог такого представить. И последний до сих пор гадал, что он здесь делает, тем более после того, как он объявил всем имя своего отца, над чем посмеялись даже самые мрачные тюремщики.

Уже пару недель провёл в этой камере принц Атикин, ни разу не выйдя на белый свет, и потому успел изучить помещение, отведённое для него, лучше, чем некоторые знают свои квартиры, в которых прожили более десятка лет. Он знал каждую песчинку в комнате, хотя большую часть времени провёл, упёршись в потолок, лёжа на кровати. Притом надо отметить, что после этих двух недель он не сошёл с ума. Возможно, это была очередная мистическая способность эльфов.

Вот и сейчас он в том же положении лежал на матрасе, и кто знает, сколько бы он ещё смог так пролежать, лишь изредка отвлекаясь на еду, если бы в этот момент не отворилась дверь.

– Вставайте, Ваше высочество, пора выходить.

Атикин послушно встал и подошёл к охраннику. Он ни о чём не задумывался, он просто делал то, что ему говорили, и он бы продолжил не думать, если б его не подтолкнул к выходу страж. Но как только толчок был произведён, Атикин вышел из состояния забвения, и в его голове сразу завертелось множество мыслей, большая часть из которых спрашивала: «А куда меня ведут?» – но когда он попытался расспросить об этом охранника, то не получает ничего кроме грубости человека, который в очередной раз пропускает из-за работы праздничные посиделки с друзьями и семьёй. Остальное время принц провёл в глубоком молчании, пытаясь предположить, что ему грозит.

Страж привёл его в небольшую комнату, напоминавшую светлицу, где некогда собирались принцессы со своими фрейлинами и обсуждали всё, что приходило в голову. Но отсутствие роскоши в помещении принца не огорчило, после двух недель, проведённых в подземелье, его куда больше радовала возможность чувствовать свежий воздух и видеть свет, хотя только и от свечки.

Когда Атикина оставили одного в комнате, он сел на один из восьми стульев, аккуратно выстроенных вокруг деревянного стола, который принц сразу отнёс к поделкам, сделанным ещё в пятнадцатом веке. Атикин сел и начал размышлять. В его голове от насыщенности свежего воздуха завертелись вопросы, что спали с того момента, как его заперли в темнице. И основной из них кричал: «За что?! Что я такого сделал?!» – но он так и не смог найти ответа.

Вдруг что-то зашумело за дверью, словно кто-то бился о стену, пытаясь её пробить. Вслед за этим заскрипел замок и в комнату втолкнули здорового парня, после чего стражи прокричали нечто невразумительное и заперли дверь.

Атикин смотрел на происходящее с выпученными от радости и страха глазами. Никогда ему не было так радостно от наличия поблизости разумного собеседника, хотя стоит отметить, что у эльфов есть свои понятия о разуме: его наличии или отсутствии. Эльфы весьма высокомерные создания и потому мерят весь остальной мир по себе. Например, они никогда не скажут, что низкие гномы являются разумными, как и широкоплечие орки. Лишь худые и длинные гуманоиды по их представлениям имели разум. Что же касается парня закинутого в комнату стражами, то он под это описание подходил лишь наполовину. Его рост превосходил рост почти всех людей и эльфов, что за свою жизнь успел повидать принц, и даже его собственный, но это скорее связано с тем, что сам Атикин не успел ещё дорасти до своего пика. А вот ширина парня, явно не вписывалась в эльфийские стандарты. Он был широкоплечим, таким, какими обычно представляют каких-нибудь борцов или громил при бизнесменах, да и совсем стройным его было не назвать, чувствовалось, что он привык обедать на широкую ногу. Это собственно было видно и по его одежде. Парень был одет в роскошный камзол и сапоги фирмы, которая, как знал Атикин, делала вещи только на заказ.