Чтение онлайн

А есть еще третий вид серийных убийц, они получают от лишения жизни чисто физиологическое удовольствие. У этих вообще глобальный сдвиг на всех уровнях. На нормальное возбуждение они не способны, этим убогим нужна кровь, нужны крики и слезы, чтобы тело хоть как-то отреагировало. Они могут выбрать себе какой-то типаж жертв, а могут гробить всех подряд, но суть в том, что для них это наркотик. Как по мне, это и не люди даже. Хотя при вскрытии не отличишь. Знаю, о чем говорю – я парочку таких как раз убил. У них всегда перед смертью возникает прекрасный вопрос «Меня-то за что?..»

Но я отвлекся, надо ближе к делу. На станции ползает как раз убийца третьего типа, в этом я не сомневаюсь. Не знаю, заметили ли кочевники то же, что и я… Сатурио мог, он в полиции работает. Обсуждать с ним я ничего не собирался, мне важно только собственное мнение. Тем более что тут все почти как по учебнику: убийца в большинстве помещений воспроизвел интерьер спальни, а даже если нет, сохранившиеся на трупах тряпки указывают на откровенные наряды. Если вообще что-то сохранилось, большинство жертв мы голыми нашли. Важно и то, что все это были молодые женщины, но разного типажа. Там и длинноволосые блондинки, и рыжие, одна даже налысо бритая была. Общие черты есть, но недостаточно, чтобы предположить, будто он снова и снова представляет перед собой одного человека.

Нет, это его игровая комната – во всей своей кровавой простоте.

– Он это делает уже лет пять, – заметил Сатурио. Он думал о том же, о чем и я, но удивило меня не совпадение мыслей, а то, что он решил обсудить свои догадки. – Но не убирает… Почему? Это дополнительный риск для него.

Я не очень-то люблю обсуждать свои теории, да и вообще лишний раз болтать, поэтому игнорирую большинство обращенных ко мне вопросов. Но с Сатурио можно поговорить по существу.

– Тоже источник наслаждения, – пояснил я. – Судя по состоянию тел, интервал между убийствами близок к году. Само убийство он, скорее всего, растягивает на несколько дней, если не недель.

– Но в остальное время ему тоже нужно удовлетворение?

– Именно. А людей на станции не так уж много, чтобы убивать чаще. Поэтому он возвращается сюда и использует мертвые тела и собственную память.

– Разумно, – кивнул Сатурио. – Но он все равно наглый.

– Потому что богатый. Уже очевидно, что здешняя элита возомнила себя чуть ли не космическими богами.

– Думаешь, он из высших?

– Естественно. Иначе он не смог бы получить так много ресурсов, оставляя все в тайне. Думаю, он даже сумел исключить эту зону из маршрута любых патрулей.

Пока мы разговаривали, Бруция вмешаться не пыталась, она переводила изумленный взгляд с брата на меня и обратно. Наконец она выдала:

– Вы оба страшные! Не хочу больше оставаться с вами на этаже, полном мертвых женщин!

– Необоснованные опасения, – покачал головой я. – Он тебе брат, а я никогда не занимался сексуализированными убийствами.

– Да ну вас! – поежилась кочевница и первой направилась обратно.

Я тоже считал, что нужно возвращаться. Не из-за какого-то суеверного ужаса, просто мы уже осмотрели все, что могли, да и приближалось время встречи с Мирой и Лейсом.

Некоторые думают, что серийные убийцы испытывают друг к другу симпатию – вроде как мы хищники, мы молодцы, санитары идиотов, одно дело делаем! Но это неправда. Друг друга мы не любим точно так же, как всех остальных.

Я чувствовал себя намного лучше, приступ проходил с прогнозируемой скоростью. Это лишь означало, что и при диагностировании причины я не ошибся. Интересная все-таки станция…

К моменту, когда пересеклись две наши маленькие группы, я чувствовал себя совершенно здоровым. Мира и Лейс вернулись живыми, но не сказать, что невредимыми. Нет, с Лейсом-то все нормально. Мира же явилась потрепанной и злой, как тридцать три черта, хотя никаких внешних повреждений я на ней не видел.

Гадать, что же случилось, не пришлось: они сразу рассказали нам обо всем, что видели, от патрулей до гусеницы-переростка, которая решила поселиться в шее Миры. Им казалось, что это разные факторы, просто мешающие нам. Похоже, никто, кроме меня, не видел тут единую историю… Ладно, это и не так важно.

– Пункты контроля системы жизнеобеспечения и связи с центральным компьютером наверняка сместили, когда обустраивали Лабиринт, – сказал я. – Но полностью убрать их не могли, иначе обитатели станции были бы чуть более мертвы, чем сейчас. Вы видели по пути что-нибудь подобное?

Лейс растерялся: видимо, на четвертом уровне ничего такого не было, а те пункты, которые он видел еще до катастрофы, его память благополучно стерла. Мира же сразу поняла, о чем я, она задумалась, вспоминая свой путь сюда.

– В Лабиринте их хватает, – наконец объявила она. – А вот здесь нет, периферию изначально обустраивали как нежилую… Ближайший на самой границе, там люди уже ходят, но не так много, как в общих тоннелях.

Если бы нашелся пункт контроля в периферии, нам бы в любом случае следовало обойти его стороной: такой переключатель наверняка подготовил для себя пока неведомый нам серийный убийца. Но моя нелюбовь к болтовне никуда не делась, так что я и об этом говорить не стал.

Пункт на границе подходил нам отлично. Его активность не привлечет постороннего внимания, центральный компьютер не зафиксирует это как аномалию, хотя я дополнительную защиту все-таки поставлю. Ну а то, что место не самое проходное, даст мне достаточно времени, чтобы осуществить задуманное.

И все бы ничего, но на этот раз мне нужна была помощь. Задача была не из простых даже для меня, она требовала минут тридцать-сорок активной работы, и дело пошло бы быстрее, если бы я не отвлекался. Следовательно, остальным полагалось меня охранять, а кочевникам – еще и не светить своими белыми лысинами, привлекая ненужное внимание.

Я надеялся, что они просто сделают это, уже ведь ясно, что раз сработали предыдущие мои планы, сработает и этот! Увы, так считал только я. Сатурио снова ощутил себя начальником и уперся…

Как же. Я. Ненавижу. Объяснять.

Но придется.

– Двое отважных разведчиков сообщили, что Лабиринт переполнен военными патрулями, – напомнил я. – Каждый патруль таскает с собой медицинского робота, чтобы укрепить веру в стандартную проверку на астрофобию.

– Да, роботов мы тоже видели, – подтвердил Лейс.

– Как можно диагностировать астрофобию до вскрытия? Сканированием на изменения активности головного мозга. Следовательно, все роботы при патрульных группах оснащены неплохими медицинскими сканерами. Эти сканеры подключены к центральному компьютеру.

– Зачем? – удивилась Бруция.

– Потому что кто угодно понимает: ничего сложнее стрельбы солдатам лучше полностью не доверять.

– Эй! Я тебе сейчас без стрельбы голову оторву!

– Этим ты, конечно же, подтвердишь высокий интеллект боевых единиц, – невозмутимо заявил я. – Полагаю, любая активация медицинского сканера дублирует данные на центральный компьютер. Для этого все они к нему подключены. Если у меня все получится, я использую сканеры как единую систему для изучения Лабиринта.