Чтение онлайн

Рино знал, кто говорит с ним… Точнее, знал, что знает. Он никак не мог припомнить, кто именно к нему обращается. Но голос женский, дрожащий… Кети! Напуганная Кети – то есть, в своем состоянии по умолчанию.

Открыв глаза, пилот обнаружил, что по-прежнему лежит на полу неподалеку от кресла. Причем вот так прикорнуть решил не только Рино: все, кто находился в челноке, неподвижно замерли на своих местах. Исключений оказалось всего три: Овуор, который наблюдал за своими спутниками, Рино и Кети, которая пыталась привести его в себя. Убедившись, что он открыл глаза, она прекратила хлестать его по щекам, но менее настойчивой от этого не стала:

– Вставай! Думаю, осталось минут двадцать от силы!

– Что произошло? – хрипло спросил Рино. – Утечка кислорода?

– Утечка снотворного, – пояснила Кети. – Ну, не совсем утечка… Я распылила содержимое баллона по салону.

А это она ловко придумала! Рино даже не ожидал от нее такого. Кети все списали со счетов, она и беженцам казалась ничтожной и бесполезной. А она воспользовалась этим: когда разгорелся спор, она не пыталась никого вразумить, не доказывала, кто прав, кто виноват. Кети успела надеть кислородную маску и открыла один из медицинских баллонов с усыпляющим газом, который подготовила на случай, если Овуору станет совсем плохо.

В итоге заснули все, кроме нее. Она же привела в себя сначала Овуора, потому что ему сейчас опасно было засыпать, потом – Рино.

Значит, умереть ему все-таки предстояло…

– Так что именно ты должен сделать? – спросил Овуор, пока пилот разминал затекшие мышцы.

– Выбраться наружу. Немедленно стать жертвой злокипучего астероида. И пока кристаллы разрывают меня изнутри, я должен открыть вон ту панель, повернуть рычаг аварийной изоляции и отключить те кабели. Дело на минуту, успею… Как только я закончу, вы запустите автопилот. Счастливый финал – для всех, кроме меня.

– Такой ли счастливый? – допытывался вице-адмирал. – Наши не самые благодарные пассажиры были правы: вывести челнок в таких условиях машина вряд ли сможет.

– И вы туда же? – укоризненно посмотрел на него Рино. – Да я все это знаю! Но другого пути все равно нет.

– Разве? Есть – и он на виду. Ты сядешь за штурвал. Но ремонтом займешься не ты.

– Я никуда не пойду! – тут же объявила Кети.

– Этого я и не предлагал, – печально улыбнулся Овуор.

А потом он сделал то, что Рино казалось невозможным: он встал. Да, не быстро, не легко, мучительно. Чувствовалось, что для каждого движения ему теперь требуются колоссальные усилия, и его сила воли поражала. Особенно при том, что он наверняка знал: это его последний рывок.

Его тело и так выжило чудом, спастись он мог только абсолютной неподвижностью – до самого кабинета реанимации. Но Овуор выбрал другой путь. Раны открылись, кровь уже ручьями стекала по изодранной, обгоревшей форме офицера. За движения наверняка приходилось платить порванными мышцами и уничтоженными органами, болью, которую невозможно стерпеть… А Овуор не только терпел ее, он еще и никому ее не показывал.

Это настолько поразило Рино, что он безропотно принял следующий приказ вице-адмирала – не из желания спастись, а из уважения к человеку, который оказался намного его сильнее.

– За штурвал, Бернарди, и приготовьтесь. Сегодня каждый из нас выполнит свой долг.

В Лабиринте никто не говорит о собственной жизни. Это не то чтобы запрещено, да и особых суеверий тут нет, просто бессмысленно и даже опасно. Вокруг столько угроз, что, если начать, можно не остановиться, только о них и думать, впасть в панику – и ускорить неизбежное.

Вот и Виктор не рассуждал о том, как для него закончится путешествие по Сектору Фобос. Но если бы ему по какой-то неведомой причине вдруг пришлось подобрать пару вариантов, они были бы предсказуемы: астрофобия, несчастный случай из-за технической неисправности, нападение преступника. Медленная гибель в мусорном отстойнике после того, как один из самых влиятельных людей станции стрелял в него из арбалета? Бред, конечно же, откуда он вообще взялся?

Теперь его жизни предстояло закончиться именно таким бредом. Виктор и сам не представлял, почему пытается что-то изменить, почему продолжает искать выход. Умом он понимал, что никакого выхода тут нет. Мусор в таких отстойниках оставался нетронутым неделями, порой даже месяцами. Он располагался достаточно далеко от жилой зоны, чтобы никому не докучать вонью, и по этой же причине ни до кого бы не долетели крики Виктора. Когда же уровень отходов достигал определенного показателя, высшие находили ресурсы на оплату и посылали сюда бедолаг, оголодавших настолько, что их никакое задание не смущало – разбирать это гнилье.

Но до должного уровня накопления было еще далеко, Виктор видел отметку высоко над своей головой – до нее дотягивался робкий луч полицейского фонаря. Это чуть упрощало следователю выживание: к моменту уборки отходы подгнивали, в них можно было утонуть, как в зловонном болоте. Теперь же Виктор упал на мягкий слой мусора, в основном бытового – пищевых отходов в Лабиринте не бывало. Это спасло его от новых серьезных травм, однако радоваться оказалось нечему.

Может, и к лучшему было умереть сразу? Испугаться на короткий миг, а в качестве компенсации получить вечный покой. Но вот незадача – он выжил и даже не потерял сознание. Теперь ему предстояло через многое пройти перед неизбежной смертью – от боли и усталости до нарастающего хрипа в поврежденной груди.

В какой-то момент Виктору пришлось признать: он сражается со смертью не из-за выдающейся смелости, а потому что так проще. Если лечь на мусор и ждать конца, к боли примешаются еще и мысли. Тяжелые, паршивые… о том, что высшие устроили на корабле, и о том, как Виктор должен был спасти людей, а в итоге не спас даже себя. Если это альтернатива, то драться за жизнь все же проще, пусть и с грудами хлама.

Он пытался убедить себя, что все не так уж плохо. Сюда каким-то образом попадают сортировщики, значит, дверь должна быть! Но Виктор, как ни старался, не мог ее отыскать. Отстойник казался ему бесконечным, слишком огромным, как будто занявшим сразу всю станцию. Следователь понимал, что злую шутку с ним сейчас играют темнота и отчаяние, но ничего не мог с собой поделать.

Он был тут один, разве что эхо забавлялось с его тяжелым частым дыханием, и все равно он не упустил странный звук. Писк, шорох – кажется, мусор скатывается по склонам, образованным другими отходами. Просто так это не произошло бы, шум был безобидным только там, где искал путь к спасению Виктор. Но сейчас он сделал паузу, чтобы отдохнуть, а звук не утих, он прилетел от другого холма.

Виктор замер, настороженный. Рука по привычке потянулась к поясу – приготовить пистолет или хотя бы лазерный нож. Только вот на поясе ничего не было: перед началом массовых проверок военные заставили полицейских сдать оружие. Что, если астрофобии поддался как раз один из служителей закона? Плохо, если вооруженный псих откроет огонь в одном из центральных тоннелей Лабиринта!

Тогда все звучало вполне логично, теперь Виктор понимал, для чего у него на самом деле отняли оружие, а изменить ничего не мог.

– Эй! – позвал он. – Есть здесь кто?

Конечно же, ему никто не ответил. Это вовсе не означало, что рядом с ним никого нет, глупо было даже спрашивать. Друзья сами позвали бы его, враги бы не отозвались… Но он подозревал, что это даже не враги. Нет, оставался еще шанс, что Скайлар послал за ним кого-то, однако в этом Виктор сомневался. Смысл? Ллойд не хуже него понимал, что выбраться из отстойника не получится, это верная смерть и отличный способ спрятать тело.