Чтение онлайн

Вот не зря я думал, что нет худа без добра – любой опыт хоть чем-то да ценен. Настал момент использовать во благо те знания, которые я получил ценой приступа.

Когда мы только вошли в Лабиринт, прозвучало оповещение о возможной волне астрофобии. Моим спутникам показалось, что это дурацкая идея: включать сигнализацию, когда опасность уже проявила себя. Но я-то разобрался, что сигнализация работает иначе! Система была создана не для того, чтобы предупреждать о волне, а для того, чтобы обозначить, куда эта волна ударила. Обычно сирена выла только в тех частях станции, которые задело потенциальное излучение, туда и направлялась проверка.

На этот раз сигнализация прозвучала вообще везде, а волны астрофобии не было и в помине. Я же, не зная об этом, вколол себе лекарство… Точнее, вкололи все, но накрыло только меня. Потому что часть этого лекарства – мощный нейростимулятор, и, если ему не нужно противодействовать травме мозга, он становится вредоносным. Кочевники перенесли это на ногах и даже не заметили. Но я не могу им сейчас ничего объяснить, потому что тогда станет очевидным и другой факт: Мира тоже не пострадала. И не хочется, чтобы они, как и я, узнали, что она не человек… Мне ее тайна еще пригодится.

Увы, без объяснений все выглядело так, будто мне стало плохо без причины. Это теперь я знал, что в тот день сигнализацию использовали как предлог, чтобы никто в Лабиринте не удивился непривычному количеству патрулей – на самом деле разыскивавших червяков. Такой вот хитрый план, который невольно меня унизил, и я собирался отплатить за это унижение.

Я ввел в компьютер необходимые настройки, которые отобразились на всех экранах. Теперь уже ко мне бросились несколько местных ученых сразу – они жили на втором уровне, им не хотелось принимать у Лабиринта эстафету жертвы на заклание. Чужими жизнями жертвуют охотнее, чем своими.

Но все мы знали, что ничего они уже не успеют. Глядя на них, я ухмыльнулся и нажал на кнопку запуска.

Ворота, разделявшие уровни, начали открываться, освобождая путь и неплохо отвлекая от нас военных. В этот же момент во всем Лабиринте через динамики, предназначенные для оповещения об астрофобии, прозвучал резкий громкий звук – просто неприятный для людей и заставляющий десятки, сотни даже смертоносных тварей рвануться на территорию второго уровня, туда, откуда они пришли.

Что-то мне подсказывает, что теперь высшие примут мой план безо всяких лабораторных испытаний. А если нет… Кто вообще расстроится, если тут станет меньше небожителей?

Каллисто танцевала последний танец.

Правда, знала об этом она одна. Ее аудитория была по большей части неприхотлива: лишь немногие из собравшихся в зале могли оценить мастерство танцовщицы. Для большинства же значение имела исключительно красота Каллисто, подчеркнутая тонким черным кружевом и сложным переплетением цепей с драгоценными камнями.

Каллисто ведь действительно была красива – как все гетеры, одно из профессиональных требований. Уже на этапе набора рекрутеры внимательно присматривались к девочкам, у них была возможность взять только лучших: в бедных колониях им с готовностью предлагали сотни детей. Девочек проверяли на генетическую чистоту, общий уровень здоровья, врожденную внешность, гибкость и артистизм. Раньше брали даже с небольшими недостатками, которые исправлялись недорогими пластическими операциями. Со временем желающих стало столько, что необходимость в инвестициях отпала, среди гетер как раз начала цениться природная красота.

Впрочем, зачисление в школу вовсе не означало, что девочка станет гетерой. Детство всегда очаровательно, ранняя юность всегда красива. Но работать гетерам предстояло много лет, нужна была красота, которая сохранится и не потеряет в цене как минимум лет пятьдесят. Поэтому второй отбор проходил, когда девочке исполнялось восемнадцать лет. К этому моменту оценивались не только природные данные, подаренные в том числе и половым созреванием, но и мастерство, обретенное в школе. Только процентов двадцать продолжали обучение. Остальным предстояло уйти – хотя и это не становилось для них трагедией. Образование, полученное в школе гетер, высоко ценилось даже на Земле, не говоря уже о колониях. Выпускницы при желании удачно выходили замуж, или открывали собственные школы танцев, или становились актрисами… Вариантов было много, и девушки даже не особо расстраивались из-за грандиозного долга, с которым они покидали школу – выплатить его было не так уж сложно.

Обо всем этом Каллисто знала исключительно в теории, у нее никогда не возникало проблем с отбором. На первом этапе она очаровала всех без исключения – девочка-фея со светлыми волосами. Тропический океан в глазах и белые снега горных вершин в оттенке кожи – ну разве не чудо?

Правда, время могло уничтожить даже это, но девочке повезло. Она развилась в высокую стройную женщину с мягкой соблазнительной фигурой – гетерам запрещалось полностью избавляться от жировых тканей и наращивать мышцы. Она приняла имя Каллисто и считалась одной из лучших в своем выпуске. Дело было не только в ее красоте и умении танцевать так, что зрители, наблюдавшие за ней, неизменно забывали обо всем, каждый по своим причинам. Каллисто получила высший балл на всех экзаменах, она отлично разбиралась в политике, бизнесе, искусстве и колониальной культуре, да и в научных кругах она легко могла поддержать разговор. Она стала образцовой гетерой, способной принять любую роль, допустимую для таких женщин: шпионки, советчицы, дипломата… даже воровки, хотя школа не афишировала, что это вариант.

Она неплохо начала, отдала школе долг за два года – тоже рекорд. Никто не сомневался, что Каллисто ждет блестящее будущее… До тех пор, пока в этом будущем не замаячил смертный приговор.

И вот она на «Слепом Прометее», бесконечно далеко от Земли, без единой надежды вернуться. В первое время она плакала по ночам и сомневалась, правильное ли приняла решение. Быть может, смерть, быстрая и безболезненная, была лучшим выбором? Но человек все-таки забавное существо, и даже в самые темные часы Каллисто не лишалась надежды.

Теперь-то она привыкла, хотя счастливой так и не стала. В принципе, она могла бы позволить себе расслабиться, отказаться от тренировок, больше не танцевать. Стать женой при ком-нибудь из лидеров станции, управлять окружающими через него… Но ей не хотелось. Каллисто была среди событий и одновременно в стороне от них. Никто не мог сказать, как она этого добилась, однако ее положение в обществе оставалось неизменным уже много лет.

Она даже танцевать перед публикой была не обязана, это просто доставляло ей удовольствие. Каллисто манила чистая, примитивная радость движения – когда тело свободно, когда боль и страх уходят вместе с энергией, а усталость приносит спокойствие. Да и реакция аудитории ей нравилась, что скрывать. Любой артист знает: зал не только берет, но и отдает. Она словно обменивалась жизненными силами со всеми людьми, собравшимися на нее посмотреть, и ей становилось легче.

Свои танцы Каллисто создавала сама. Людям казалось, что это всего лишь шоу – как бы она ни двигалась, что бы она ни надела. Но Каллисто прекрасно знала: на людей влияет всё, от цвета ее наряда до ритма музыки.

Сегодняшний танец получился мрачным. Резкие движения чередовались с плавными, гетера не улыбалась, ее тело, настолько гибкое, что это казалось невозможным для обычного человека, не скользило по воздуху, как обычно, а будто извивалось среди языков пламени. Ее белую кожу скрывало черное кружево, откровенное для других, но траурное для нее самой. На ее шее, руках и ногах звенели украшения, сделанные из заостренного металла – ее личный ритм, ее поминальная мелодия.

Каллисто не собиралась умирать, и все же она чувствовала: этот танец последний. Слишком уж тяжелой стала жизнь на станции, слишком много тревожных событий накопилось.

Хотя началось-то все не сейчас, началось это давно – когда появились те камни. Прекрасные? Да, безусловно. И все же у Каллисто сразу возникло ощущение, что с ними что-то не так. Она не смогла бы объяснить, что именно, и подозревала, что на них попросту распространяется ее неприязнь к Сектору Фобос. Поэтому, когда Скайлар Ллойд притащил их ей в подарок, она уверенно отказалась. И потому что ей даром не нужны были эти стекляшки, и потому что она терпеть не могла Скайлара, хотя и скрывала это, зная его мстительность. Каллисто, как и большинство гетер, давно собрала коллекцию украшений, которая впечатлила бы любой колониальный музей.