Чтение онлайн

– Что значит – нет?

– То и значит. Понимаю, вы там в заднице станции назвали друг друга Мертвыми метафорически, потому что это звучало достаточно драматично для вашего представления о высшей расе. Но вы неожиданно угадали: все вы были мертвы с самого начала.

– Мы умирали от заражения, но мы не умерли! – возразил Лейс.

– Вы умерли от радиации. Все вы находились достаточно близко, чтобы облучение нанесло вам непоправимый урон. Думаю, после случившегося ты знаешь, что такая смерть далеко не всегда мгновенна – но тем хуже для жертв. Чтобы жизнь продолжалась, клетки должны обновляться. Но в вашем случае после облучения никакого обновления не было, процесс сбился. Тела жертв разлагались заживо. Ты ведь лично наблюдал подобное, не так ли?

– Да…

– Это неизбежно при взрыве в ограниченном жилом пространстве, – кивнул Гюрза. – Вряд ли ты за этим следил, но я уверен: все, кто был рядом с тобой в день взрыва, погибли именно так. Твое тело тоже потеряло возможность воспроизводить новые клетки. Но поле, все еще пребывавшее в тебе и не до конца обратившееся в кристаллы, отреагировало на это неожиданно: оно прекратило изменения. Если тебе так понятней, у тебя было две причины для смерти, но, наложившись друг на друга, они тебя спасли.

– Я ведь действительно жив! – не выдержал Лейс. – Я проходил обследование… Пульс есть, органы работают, я не зомби какой-то!

– А мы живем и не в мире магии, голову включи. Поле задержалось в тебе и не дало ДНК окончательно развалиться, как это случилось с остальными. Но как только поле полностью кристаллизуется, продолжится процесс, начавшийся пятнадцать, если не ошибаюсь, лет назад. И вот тогда ты умрешь. Не сразу, зависит от обстоятельств, твоя агония при максимальной медицинской помощи продлится до полугода. Только результат от этого не изменится. Облучение убило сам шаблон твоих клеток, поэтому тебе никто уже не поможет.

– И об этом ты пришел меня предупредить…

– Естественно, – подтвердил Гюрза. – Как ты мог понять, я не устраиваю познавательную пятиминутку. Многие из моих спутников давно хотели узнать то, что я рассказал тебе. Но им это знание не обязательно, еще и вдохновить на глупости может. Что же до тебя… Я мог сразу начать с предупреждения, но тогда меня завалило бы твоими неизбежными «почему», и я начал с начала. Я дал объяснения, а сейчас будет предупреждение: поле, которое сохраняет в тебе жизнь, не бесконечно. Оно ушло от первоисточника, это не батарейка, которая подзаряжается. Каждый раз, когда ты используешь то, что считаешь даром, ты высвобождаешь часть хранящейся в тебе энергии.

– Которая ограничена…

– Да. И чем чаще ты используешь силу, тем короче становится остаток твоей жизни.

– Не обязательно, что это правда… Это может быть неправдой!

Лейс не хотел ему верить… Было только одно желание: доказать этой самовлюбленной гадюке, что он не всегда прав… И вместе с тем в глубине души Лейс осознавал: Гюрза как раз первым понял то, что следовало бы понять ему.

Он ведь действительно плохо себя чувствовал каждый раз, когда использовал эти чудовищные способности. Но Лейс, в отличие от других Мертвых, делал это так редко, что не сумел заметить закономерность. Он почему-то возомнил себя одним из тех супергероев, фильмы о которых так любил в детстве.

Но это же глупо… Он давно не ребенок, он вырос, он даже считался ученым! Гюрза прав: за любым даром стоит научный принцип, который нужно понимать, а Лейс за прошедшие годы даже не озадачился этим.

Гюрза, увы, не упростил ему жизнь: он не стал спорить. Он просто спрыгнул со стола на пол, пожал плечами и направился к выходу. Но он все же бросил Лейсу:

– Возможно, я неправ. Возможно, вся моя теория неверна – она сляпана кое-как, и я признаю это. Но подумай вот о чем: что, если я прав? Если каждое использование силы убивает тебя. Стоит ли тогда тратить остаток твоей жизни на то, с чем могут справиться и роботы? Я видел труп твоего брата. Он придал своей смерти смысл, и я это уважаю – настолько, что предупреждаю тебя еще и из уважения к нему. Лично ты у меня уважения не вызываешь, судя по тому, что я знаю, ты довольно никчемное создание. Но, быть может, хотя бы в смерти ты сумеешь не опозорить Сабира?

Нужно было возразить ему… И Лейс хотел возразить, ярость, закипавшая в его душе, требовала этого! Но он промолчал, а потом Гюрза ушел, и вопить что-то ему вслед стало поздно, это выглядело бы даже хуже, чем молчание.

Лейс остался наедине с собственным гневом и обрушившимся на него чувством унижения. Сначала он не мог понять, почему ничего не сказал… Он думал, что все дело в страхе, и винил себя за это. Но потом до него дошло: страх тут вообще ни при чем.

Просто Гюрза наконец облек в слова то, что Лейс думал о себе уже много, много лет – и теперь отчаянно хотел изменить.

Мира всегда любила фермы на космических станциях. Даже в самых маленьких и скромных из них чувствовалось нечто непередаваемо прекрасное, элемент природы в пространстве, полностью созданном человеком. Ведь нахождение в космосе, если задуматься, противоестественно… Зеленые луга и щедро плодоносящие сады помогали примириться с этим и почувствовать ни с чем не сравнимый покой.

На «Слепом Прометее» ферма тоже была – и большая, призванная обеспечивать нужды такой крупной станции. Под нее, как и положено по правилам, был отведен отдельный уровень. Здесь цвели абрикосы и груши, а яблони уже давали урожай – такие деревья обычно чередовались. Между их стволами просматривались грядки, на фермах старались использовать каждый клочок земли. В стороне, за деревянной изгородью, коровы и козы щипали быстрорастущую траву.

Иллюзия Земли здесь была совершенной – и так сильно отличалась от жизни в Лабиринте! Но Мира ни на миг не забывала: этой идиллии удалось достигнуть как раз из-за того, что у Лабиринта отняли значительную часть ресурсов. Люди работали на ферме, не жалея себя, однако не жили здесь. Большая часть продуктов шла на обеспечение нужд второго и первого уровней, третьему доставались объедки – ненужные, переработанные…

Мира никогда не выступала за равенство для всех без исключения. Она прекрасно знала, что это только звучит красиво, а на практике обычно неосуществимо. Но она верила, что вознаграждение должно соответствовать затраченным усилиям. А на этой станции не то что монархия – диктатура какая-то сформировалась! Причем чуть ли не на пустом месте… Да, изначально власть легко получили те, кто контролировал систему жизнеобеспечения. Но неужели за прошедшие годы ничего нельзя было изменить?

Мира глубоко вдохнула такой непривычно свежий воздух, пропитанный ароматом меда, который разлетался от цветущих деревьев. Она наполнила легкие до предела, на пару секунд задержала дыхание, медленно выдохнула. Нехитрый прием помог, чуть погасил гнев, как будто очистил ее от злости. Впрочем, до настоящего спокойствия ей было далеко, Мира понятия не имела, что будет дальше.

От того плана, который они согласовали с Овуором, уже ничего не осталось. Они не смогли осмотреть Лабиринт и остаться незамеченными. Они не вернулись вовремя. С ними не было связи… Мира не хотела даже думать, к чему это может привести.

К счастью, ей и не полагалось, ответственность полностью лежала на плечах Сатурио. Мира даже сочувствовала ему – и одновременно признавала, что он справляется отлично. Лучше, чем она ожидала от кочевника… и от Барретта. Никто из них не готовился к таким обстоятельствам, но Сатурио подстраивался очень быстро.

Вот и теперь он выдал им всем новые распоряжения практически сразу после того, как Гюрза вернул на высшие уровни хищных существ. Уже стало понятно, что тайной их миссия не будет. Сейчас им полагалось изучить, какой стала жизнь на первом и втором уровнях, разобраться, что происходить здесь. Если бы они увидели такую же мрачную картину, как в хвостовой части станции или Лабиринте, ни о каких переговорах не могло быть и речи, им пришлось бы признать, что сотрудничать со «Слепым Прометеем» невозможно.