Чтение онлайн

А люди оказались отвратительно к этому подготовлены: они пришли сюда вооруженными только какими-то ножами и дубинками, они пытались ловить криптидов голыми руками, у них даже не было того раствора, который подготовил Гюрза – и который работал, это уже проверили!

Они платили за свою наивность: один лишился нескольких пальцев, другой повалился на траву с хищной тварью на горле и забился в конвульсиях. Но остальные четверо не уходили, даже видя печальную судьбу своих товарищей.

Дальше у Миры не было времени наблюдать за ними. Если уж она собралась помочь, помогать нужно по-настоящему, а не криками с двадцати метров «Ребята, бегите!». У нее с собой был лучевой пистолет – один из местных, Виктор выдал ей еще в гарнизоне. Мира раньше не стреляла из такого оружия, но ничего особенного в нем не было, разобралась она быстро. Теперь она целилась в белесые тела, мельтешащие в траве, и почти всегда попадала.

Будь криптиды чуть умнее, они уже сообразили бы, от кого исходит угроза, переключились бы с менее опасных противников на Миру. Но сейчас их глупость спасала ей жизнь, позволяла действовать решительно. Мира все равно не собиралась расслабляться, и когда из травы выпрыгнул очередной извивающийся уродец, она была готова. Выстрелить в него Мира не могла, она рисковала попасть в одного из местных, поэтому она ударила червя рукоятью. Попала, сбила на землю и без секундного промедления раздавила тяжелым ботинком. Страха Мира не почувствовала, хотя прекрасно знала: допусти она хоть одну ошибку, и осталась бы изуродованной, даже если бы выжила.

Но путешествие через Сектор Фобос научило ее не тратить силы на боязнь не случившегося. Мира готова была сражаться дальше, однако сражаться оказалось не с кем: к моменту, когда она раздавила криптида, все было кончено.

Невредимыми остались только она и Сатурио. Двое из местных все-таки погибли: похоже, червей, убивших их, зарезал уже кочевник. Из оставшихся четырех, двое лишились пальцев, третий распрощался с кистью правой руки. Четвертый мог считаться везунчиком – он отделался несколькими рваными ранами и теперь активно помогал товарищам. На трупы они не смотрели, на чужаков – тоже, да и в целом выглядели на удивление спокойными и сосредоточенными. Они будто не замечали, что лужайка стала красной от крови!

Миру это просто возмущало, а Сатурио поддался знаменитому быстрому гневу кочевников. Он схватил мужчину, находящегося ближе всего к нему, за шею и поднял над землей так резко, что Мира всерьез забеспокоилась за позвоночник местного.

– Да что с вами не так? – процедил сквозь сжатые зубы Сатурио. – Какого хрена вы к ним полезли? Вы что, не знали, что это такое?!

Они не шарахнулись от него, и это тоже было удивительно. Местные не знали, кто такие кочевники, для них Сатурио оставался монстром… Да от него даже военные старались держаться подальше! А эти мужчины смотрели на него все с той же сонной невозмутимостью.

Мира поймала себя на мысли, что их взгляды потрясающе похожи на взгляды стоящих рядом коров.

– Мы знали, – отозвался мужчина, лишившийся руки. Тот, которого держал Сатурио, мог разве что хрипеть и беспомощно дергаться, с ответами у него было туго. – Это криптиды.

– Вам не объяснили, насколько они опасны?!

Мира подошла ближе и осторожно коснулась рукой плеча кочевника, шепнула ему на ухо:

– Отпусти его, пожалуйста, а то между трупами и выжившими будет ничья…

Она понимала, что рискует: к кочевникам не рекомендовалось подходить в момент гнева, особенно если вы не друзья. Сатурио вполне мог броситься на нее… Но не бросился, он скользнул по Мире сердитым взглядом, а потом презрительно отшвырнул в сторону местного.

– Мы знали, – повторил мужчина без руки. – Ну а что поделаешь? Животных надо спасать.

– Неужели местным фермерам так дороги их питомцы?

– Мы не фермеры.

От удивления Сатурио даже скалиться на них перестал.

– А кто вы?

– Мы двое техники, Артур – разнорабочий, Мик был инженером, Давид…

– Достаточно, – прервал кочевник. – Что вы делали на ферме?

– Наставник велел нам уберечь животных любой ценой… Мы и уберегли любой ценой.

Они не притворялись… и они даже не были под воздействием наркотиков. По крайней мере, никаких очевидных признаков дурмана Мира не заметила. Они действительно верили, что это нормально – выйти чуть ли не с палками против опаснейших космических хищников только потому, что им приказал какой-то там наставник. Возможно, они даже понимали, что могли умереть сегодня, если бы им не помогли чужаки. Но их это не волновало, да и появление чужаков как таковое – тоже. Их вообще ничто не волновало, кроме приказа.

И тут Мире пришлось признать, что местный культ может стать большей проблемой, чем они предполагали.

Рино де Бернарди не думал о том, что случилось – пока что не думал. Рано еще. Для скорби по погибшим есть время только у тех, кто остался в живых. Вот тогда будет всё: и мысли в полумраке комнаты, и янтарный блеск в стакане, поднятом за упокой души… Рино не был религиозен, но вырос в религиозной семье. Его бабка озадачилась тем, чтобы он ходил в воскресную школу в ту пору, когда она еще решала, куда ему ходить. Хочешь верь, хочешь не верь, а молитвы ты знать обязан! Выросший Рино относился к этому снисходительно, а потом, потеряв первых товарищей по оружию, оценил…

Но пока что его собственное будущее оставалось неопределенным. Челнок, пусть и снявшийся с астероида, летел неровно, двигатели барахлили, машину кренило то на одну сторону, то на другую, а компьютер исходил предупреждениями, требуя непонятно чего. Овуор был прав, автопилот мог и не вытянуть… Думать об Овуоре все же не следует.

Рядом тихо плакала Кети, из салона доносились голоса беженцев, оживленно что-то обсуждавших. Они, похоже, успокоились, поверили, что обязательно спасутся, раз челнок взлетел. Рино с силой сжал штурвал, чтобы унять полыхающий в душе гнев, не срываться, вернуть себе ясность мыслей. Ему не хотелось спасать этих людей… Он понимал, что это не ему решать, его задача – поступить правильно, именно это он и собирался сделать. Но отстраниться от собственных чувств он не мог.

Он понятия не имел, дотянет ли челнок до станции. Но до зоны связи дотянул – уже хорошо. Когда в наушниках наконец-то зазвучал голос диспетчера, Рино тут же отчитался:

– На связи капитан Рино де Бернарди, по приказу вице-адмирала Окомо я доставляю на «Виа Феррату» группу беженцев. Посадка будет аварийной, срочно необходимы дополнительные меры безопасности. Запрашиваю связь со старшим офицером.

Капитаном себя назвал… Но это по старой привычке, он особо не раздумывал над словами. Все внимание Рино оставалось сосредоточенным на панели управления, ему совсем не нравились те показания, которые выдавал компьютер.

По идее, его должны были свести с начальником подразделения пилотов – но это он и был, а с самим собой Рино уже наговорился. Следующим по старшинству шел Альберт Личек, именно ему предстояло принять или оспорить решение Рино. Этот мог и оспорить, пилот понятия не имел, что будет тогда…

Но с ним заговорил не Личек, вскоре к Рино обратилась адмирал собственной персоной:

– Доложите обстановку, Бернарди. Что за беженцы? И где разведывательная группа?

Рино отчитался – быстро, насколько это возможно. Про положение на «Слепом Прометее», ядерную катастрофу и решение вице-адмирала. Про разведывательную группу, отправившуюся на третий уровень. Только про Овуора сказать не смог… Почему-то не смог, хотя это было бесконечно глупо. Естественно, Елена Согард тут же спросила:

– Вице-адмирал сейчас с разведчиками?

– Нет, он… Он сопровождал беженцев и погиб… Мы попали в аварию – и ничего еще не закончилось!

Он не представлял, как Елена отреагировала на его сообщение, как выглядела в этот момент, что делала. Но ее голос остался невозмутимым, и не было никакой паузы, она сразу велела:

– Объясните, что случилось и как вам помочь.

– А вот это самое забавное… вам придется нас расстрелять.

Рино был уверен, что беженцы сейчас не подслушивают, но на всякий случай заблокировал дверь в кабину пилота. С другой стороны почти сразу начался стук: сперва легкий, а потом нарастающий. Пилот догадывался, что так будет: закрытая дверь смущала его и без того недовольных пассажиров, до этого им казалось, что у них все под контролем.