Чтение онлайн

– Ты же обещал мне не быть кочевником! – кричит она. – Ты же обещал!

– Она ведь любит тебя, – с мягкой укоризной, совершенно неуместной здесь и сейчас, говорит голос. – Как можно отказаться от этого?

– Куда ты меня утащил? – спрашивает Сатурио пустоту. – И где ты? Рано или поздно я освобожусь и вырву тебе глотку!

Энджи плачет, она то тянет к нему руки, чтобы обнять, то снова атакует. В памяти мелькают те моменты, которые они провели вместе – и эти моменты были настоящими! Их неловкий смех, прикосновение к губам, блики света на ее коже, возбуждение, которое от запрета становится сильнее, острое, прожигающее кровь удовольствие…

Это действительно было, но давно. Это состоялось и больше не повторится никогда. Сатурио пробивается сквозь собственную память, как через зыбучие пески. Моменты наивного счастья с Энджи остались очень далеко. Его смерть ближе к настоящему моменту. Что потом? Сектор Фобос, миссия, чужая станция… Он с кем-то дрался… Он был с Мирой и принял решение. Кто такая Мира?.. Ладно, не важно. Миры здесь нет, она не пошла с ним, потому что он ей запретил, он хотел сделать все сам, и она подчинилась. Они оба считали, что ничего плохого не случится, вот она и не настаивала. Но что-то, очевидно, случилось… Так куда же он пошел?

Сатурио чувствует, что подбирается к ответам – но чувствует это и Энджи. Она бросается на него с новой яростью, совсем уж звериной, и он раздраженно отталкивает ее. Несильно отталкивает, но удар почему-то оборачивается полетом… Энджи пролетает через весь зал и разбивается, ломается как кукла. За ее спиной колонна, перебивающая ей позвоночник. Кости проступают наружу, кровь струится по серому полу, распахнутые глаза застыли, из губ, которые он целовал, хлещут красные ручьи…

Ужас, вызванный видом мертвого тела, парализует Сатурио, отгоняет воспоминания, до которых он хотел добраться. Энджи… мертва? Он ее убил? Это видит не только он: те, кто совсем недавно мирно танцевал рядом с ним, бросаются на него. Они хотят мстить, потому что он, мутант поганый, убил человека! Но он не позволяет им, тело, закаленное уроками отца, действует само. Густав пытается выстрелить, однако не успевает: он держит пистолет обеими руками, так что Сатурио отрывает ему обе руки. Ли он сворачивает шею так, что ломаются кости, рвутся мышцы, и голова повисает на жалких остатках кожи. Кому-то он вырывает ребра, и они похожи на кровавые крылья. Кого-то разрывает на части, и вокруг так много крови, он дышит ею, он пропитываются ею…

Он снова срывается на крик, медленно отступая от кровавого месива, в которое превратил дорогих ему людей:

– Нет! Этого не было!

Сатурио знает, что этого не было, точно знает. Все закончилось, но закончилось не так. Началась активная фаза мутации… У кого-то все происходит быстро, но у него в первые месяцы изменения стали неочевидными. Энджи была с ним, она не боялась его, она позволяла себя любить – не только чувствовать, действовать…

Но потом процесс ускорился, усугубился. Приступы накрывали его так быстро и неожиданно, что у него не было ни шанса к ним подготовиться. Судороги сваливали его с ног, а Густав и Саймон смеялись, думая, что он притворяется. Его вдруг рвало кровью прямо посреди столовой, и люди спешили разбежаться, смотрели на него с презрением, обсуждали, заразный он или просто умрет, не забрав никого с собой.

Энджи оставалась рядом с ним до последнего, все уговаривала:

– Ну же, милый, пожалуйста, не надо… Просто сдержи это, не превращайся в кочевника, и мы будем вместе… Папа говорит, лекарство уже ищут! Тебя вылечат, обязательно вылечат…

Она целует его, пока он похож на человека. Потом прекращает.

Он ведь подвел ее… Он все-таки стал кочевником. Не только внешне, он не отказался от той роли, которая ему досталась – и от своей семьи. Он принял имя Сатурио Барретт, потому что всем кочевникам полагались новые имена.

И тогда Энджи ушла. Прокляла его – и ушла, а он отпустил, потому что признавал за ней право бросить существо, в которое он превратился. Но на этом – всё!

– Я ее не убивал! Ни ее, ни Саймона, ни Риту… Вообще никого! Они все ушли, они смеялись, но я их не тронул… И семье запретил… Все закончилось не так!

Голос должен отступить, но он снова звучит рядом, вкрадчивый, проникающий прямо в душу:

– Но ведь могло закончиться так, правда? Ты достаточно силен. Ты считаешься самым сильным из Барреттов. Ты мог бы убить ее?

– Нет!

– Мог бы. И иногда, когда она смеялась над тобой, когда называла уродом и мутантским ублюдком, ты хотел этого. И когда она обвиняла тебя в том, что первый поцелуй отдала отродью, которое не сумело подавить мутацию, ты хотел этого.

– Я этого не сделал!

– Правда? А может, сделал и забыл? Просто отстранился от того, что тебе не нравится?

Перед глазами снова кровь, порванные тела, обнаженные органы… То, что должно быть внутри, теперь снаружи… Голос прав в одном: реальность и иллюзии переплелись. Если распутать их и держаться только за настоящие воспоминания, станет легче!

Голос не собирается это позволять. Он отгоняет мысли об Энджи, отрекшейся от него, и о друзьях, его предавших. Вместо них приходит боль – резкая, ослепляющая, везде сразу. Сатурио кажется, что его облили кислотой, и он пытается оттолкнуть ее, хоть немного уменьшить страдание. Не получилось. От его прикосновений исчезала не кислота, а кожа… Настоящая человеческая кожа, напоминающая о том, кем он был когда-то. Вместо нее должна была появиться белая кожа кочевника… Не сложилось, не в этом проклятом месте.

Под сорванной кожей оставались обнаженные мышцы, на металлический пол снова лилась кровь, но уже его собственная. Сатурио повторял себе, что это иллюзия, все не по-настоящему… Не помогало. Он тонул в сомкнувшемся вокруг него кроваво-красном коконе, он терял себя.

Если бы вспомнить, если бы только вспомнить… Сатурио не покидало ощущение: если он вспомнит, как попал сюда, где он вообще находится, все закончится, тогда он точно справится.

– Ты действительно думаешь, что я тебе это позволю, кочевник? – засмеялся голос. – Ты умеешь впечатлять. Ты уже выдержал уровень боли, от которого у обычного человека разорвалось бы сердце. Но тем ты опасней – мне не нужен такой враг. Ты уже никогда не уйдешь отсюда.

На этот раз голос не обманул: вспомнить Сатурио так и не сумел.

Мире было неспокойно. Она понимала, что должна доверять Сатурио – и как своему временному руководителю, и как опытному кочевнику. Но неужели нельзя было придумать менее безрассудный план?

Когда стало ясно, что местный Наставник имеет на станции большую власть, чем они предполагали, Сатурио предсказуемо захотел понаблюдать за лидером культа. Им нужно было разобраться, как именно Наставник контролирует людей, верит ли сам в свои бредни, в чем вообще суть его учения и готов ли он к переговорам. Это как раз было верное решение, только выполнять его следовало вдвоем!

Однако Сатурио заявил, что у них слишком мало сил, нельзя тратить их на одно предсказуемое задание. Ведь Гюрзой они не управляют, Виктор занят делами Лабиринта, Лейс не умеет работать в команде, а сведения нужны срочно. Поэтому к Наставнику Сатурио отправился один, а Мире полагалось продолжить разведку на втором уровне, чтобы понять, чем именно занимается местное население, в каком оно сейчас состоянии и у кого все-таки истинная власть над «Слепым Прометеем».

И вот теперь Мира изучала один этаж за другим, но мысли все равно возвращались к Сатурио. Конечно, он справится… Должен! Ну и что с того, что он в секту полез? Никто из этих фанатиков все равно не сможет противостоять кочевнику, вон, когда они вырвались из четвертого уровня, он вообще местный отряд специального назначения раскидал в одиночку!