Макабр. Книга 2
Шрифт:
– Бегите отсюда! – велел он. – Люди придут за теми, кто издевался над ними… Имя Скайлара Ллойда они знают, ваши имена – нет, так не попадайтесь рядом с ним!
Виктору очень уж не хотелось, чтобы палач убегал. Не только из-за того, что этот ублюдок сотворил с ним, Виктор просто понимал: садист такого уровня принесет станции немало бед. И все же отец прав, они сейчас не смогут сражаться с тремя крепкими, хорошо вооруженными мужчинами, им нужно сыграть на страхе.
Этот трюк сработал: врач удрал первым, он, похоже, только этого и ждал. Палач задержался лишь для того, чтобы скинуть защитную пленку, спасавшую его одежду от крови. Скайлар и вовсе смылся до того, как Роман закончил говорить. Его-то как раз будут искать!
Все закончилось, они победили… Или, по крайней мере, не проиграли! Получается, Виктор терпел не зря, он действительно дождался, причем спас его человек, от которого он этого вроде как не ожидал, но который всегда оставался для него самым дорогим.
Виктор хотел сказать об этом отцу. Потому что пока им только и оставалось, что разговоры, да и задержался он с признанием… Он просто не успел. Роман, до этого поддерживавший его, вдруг вскрикнул, навалился на сына всем телом, и Виктору лишь чудом удалось удержать его от падения.
Они расслабились слишком рано – а Скайлар Ллойд никуда не ушел. Он выбрался из комнаты ненадолго, чтобы убедиться, где именно звучала запись. Теперь он понял, что по его семье нанесен серьезный удар, и вернулся отомстить. Он выстрелил из коридора, не решился даже войти, но этого оказалось достаточно.
И тут отец снова удивил Виктора. Роман, даже раненый, сумел рвануться к двери – и напугал этим Скайлара. Да и понятно, почему! Когда человек, истекающий кровью, движется так быстро и уверенно, в этом есть что-то демоническое, внушающее иллюзию, что справиться с таким противником просто невозможно.
Скайлар все равно выстрелил, и Роман принял прямое попадание в грудь, но не остановился даже теперь. Он добрался до панели управления и запустил аварийную блокировку. Дверь скользнула на место, надежно отделяя их от Скайлара, теперь выстрелы гасила она. Но и это ненадолго: Скайлар не дурак, понимает, как мало времени осталось до того, как за ним пожалует разъяренная толпа, он в коридоре не задержится.
Отец действительно спас их, однако на этом его силы закончились. Он повалился на пол, а Виктор, и сам израненный, едва двигающийся из-за многочисленных переломов, только и смог, что подползти к нему.
Он знал, что раны смертельны. Он просто не хотел верить в это. Еще одна странность, которую Виктор раньше признал бы невозможной… Если ты знаешь что-то, как можно в это не верить? Но оказалось – можно, если вера убьет тебя, и ты держишься за неверие как за последнее спасение.
Отец не может умереть… Не в момент, когда он победил, когда повлиял на судьбу всей станции! Это же нечестно, и слишком рано, и он, Виктор, еще не готов… Может, это и была чудовищно эгоистичная мысль, но она отказывалась покидать его: он не готов к тому, что папы не будет… Он, уже взрослый, полицейский, один из лучших воинов Лабиринта, не справится… Он раньше и не думал, что не справится. Роман казался ему слабым, раздражающим нерешительностью, то и дело путающимся под ногами… А теперь Виктор четко понял: ему нужен этот человек, отчаянно нужен!
Но понял он это за миг до потери… Это было одно из самых чудовищных осознаний в его жизни: отец все еще был жив, а «слишком поздно» уже настигло их обоих.
Сам Роман воспринимал неизбежное куда спокойней. Виктор никак не мог подавить проклятые предательские слезы, пробивавшиеся даже через сомкнутые веки. Его отец замер, не двигаясь, и лицо Романа в этот миг казалось умиротворенным, как будто… посветлевшим? Даже при том, что кровопотеря брала свое, он словно не чувствовал боли и слабости.
– Все хорошо, – слабо улыбнулся он.
– Все будет хорошо, – поправил Виктор. – Мы найдем того медика, он не мог удрать далеко… Он тебе поможет, ты справишься!
– Нет… Все хорошо прямо сейчас. Я не хочу справляться.
– Отец!
– Дослушай! Я виноват в том, что случилось, во всех этих смертях… Ллойды – да, но я – тоже. Я знал… Убедил себя, что не знаю, но знал! И то, что произошло сейчас… Это расплата!
– Расплата от Ллойда?!
– Расплата от судьбы, – все с тем же спокойствием пояснил Роман. – Я… Принимаю это. Мне так лучше. Я много отнял у людей, но теперь заплатил…
– Ты не понимаешь, что говоришь, какая еще судьба…
– Не спорь! Хоть сейчас не спорь, Витя, я тебя прошу. Времени мало, я… Я его чувствую. Тебе, надеюсь, никогда не придется… Чувствовать время вот так. Не гоняйся за Ллойдами, они свое получат. Я хочу, чтобы ты вернул мои долги…
– Какие еще долги?
– Людям… Всем, кому я позволил годами существовать в Лабиринте… Вот так. Теперь это можно исправить. То, что я натворил, – большая беда, но это же волна перемен… Я хочу, чтобы ты довел дело до конца, чтобы все было не напрасным…
Роман запнулся, отвел взгляд в сторону, будто увидел то, что не было доступно Виктору. А может, ничего не увидел – просто уходил туда, куда ему одному в этот день была дорога. И Виктор не хотел этого, и просил, умолял даже, говорил то, что не говорил никогда…
Только слова уже ничего не могли изменить. Комнату Виктор Милютин покинул в одиночестве.
Юд Коблер рассматривал образец, привязанный эластичными лентами к операционному столу, и думал о том, что ему очень повезло. Не было никаких гарантий, что стандартная наркотическая смесь подействует на мутанта. Когда это существо добралось до храма, многие советники просили Юда уйти, мысль о том, что они потеряют Наставника, приводила их в ужас. Они готовы были пожертвовать собой, изловить мутанта, но так, чтобы Юд все время оставался в безопасности.
Однако такой вариант не устраивал как раз его. Наркогипноз не действует на основании одной лишь смеси, она – такой же важный компонент, как и сам гипнотизер. А свои знания Юд благоразумно не передавал никому, ему конкуренция была не нужна.
Правда, слепой смелостью он все равно не отличался. Сначала он наблюдал за мутантом из укрытия, окруженный телохранителями, и лишь когда стало ясно, что объект теряет сознание, Наставник вышел вперед. Выяснилось, что гипнозу мутант поддается точно так же, как обычный человек.
В тот момент Юд даже засомневался: а мутант ли это? Возможно, это просто какая-то новая мода – уродовать себя вот так? Или, быть может, этот мужчина – последователь какого-нибудь культа, изменивший внешность, чтобы прославить придуманное божество? Уж кто-кто, а Наставник прекрасно знал, к каким глупостям можно склонить людей, если получить контроль над их убеждениями!
Сам Юд Коблер не верил никогда и ни во что. Точнее, не так… Он не веровал. При этом он все-таки верил – в науку, в силу ума, в превосходство одаренных людей над серой массой.