Чтение онлайн

Заметив сомнения военных, Виктор добавил:

– У вас еще есть шанс многое изменить, занять достойное место в новой системе. Для этого достаточно просто не убивать детей. Прислушайтесь к тому, как это звучит! Я должен доказывать вам, что не нужно убивать детей – до этого мы дошли?

Его слушали. Это не означало, что военные мгновенно побросали оружие, разрыдались и отправились обниматься с Виктором. Они помнили о приказе, помнили, кто их главнокомандующий… Однако Виктору удалось задеть нужную струну: они больше не были уверены, что Чарльз Ллойд поступает правильно и они не совершают преступление, подчиняясь ему.

И в этот момент стало предельно ясно, кто из верхушки станции «Слепой Прометей» сделал верную ставку. Чарльз Ллойд полагался на военных – отлично подготовленных, но разумных и верных лишь до определенного предела. Он заигрался – и должен был лишиться основы своей власти. А вот Юд Коблер рассчитывал на людей пусть и не таких сильных, не таких опытных, но с промытыми мозгами. Они не то что не могли отличить зло от добра, они не искали границу, потому что ни в чем не сомневались. Они продолжили бы считать себя Силами Добра, даже перерезая горло маленьким детям.

Вот и теперь, когда военные колебались, пытаясь понять, что будет дальше, сектанты сохраняли непоколебимую уверенность. Они видели, что теряют недавних союзников – и без сомнений наставляли на них оружие. Если бы дело было только в них, это не стало бы большой проблемой: недавние гражданские и в лучшие времена не победили бы кадровых военных, даже при численном преимуществе и языческом фанатизме. Однако обе стороны с опаской посматривали на роботов. Похоже, военные не знали, как поведут себя машины при виде откровенного дезертирства.

Это было паршиво, и Мира уже пыталась вскрыть систему роботов, перехватить контроль над ними. Гюрза бы наверняка справился быстрее… Она понятия не имела, почему подумала о нем, Гюрзы ведь здесь не было. Она спешила, как могла, и все равно не справлялась. Если роботы сейчас обернутся против Виктора, убьют его, это будет конец! Даже при восстании Лабиринта люди доберутся сюда слишком поздно, школа будет разгромлена…

Но оказалось, что на роботах сосредоточилась не только Мира. Виктор перевел взгляд на боевые машины, потом посмотрел на людей:

– Если вы надеетесь на их помощь, то очень зря. С этим тоже пора заканчивать.

Он ничего не делал, но ему и не пришлось. Из технического коридора выскользнула одинокая светлая фигура, такая маленькая, как будто совсем не опасная… и вместе с тем предельно смертоносная.

Бруция Барретт двигалась так быстро, что даже Мира не сразу узнала ее – а те, кто не был знаком с кочевниками, вряд ли даже распознали, что она человек. В это и правда было сложно поверить, когда худая и не слишком высокая женщина голыми руками рвала металл! Роботы сориентировались не сразу, она успела раздробить одного из них безо всякого оружия, когда они начали по ней стрелять. Только и это было бесполезно: она без труда уклонялась, направляя их атаки друг на друга. Но самым жутким, пожалуй, была не ее сила, не ее скорость, а то, что Бруции нравилась эта битва. Искренне нравилась! Кочевница кружилась среди смертельного огня, среди сокрушительных ударов и смеялась. Людям это наверняка казалось безумием, воплощением самой Смерти… А вот Мира знала о кочевниках достаточно, чтобы понять: Бруция просто засиделась без дела, таким, как она, использование полной силы доставляет искреннее, почти физическое удовольствие.

Прошло всего несколько минут – и роботы, которые совсем недавно были решающим фактором противостояния, превратились в три груды дымящегося металлолома. Для военных это стало переломным моментом: они уже без сомнений бросились на сектантов, показывая, на чьей они стороне.

С ними остался Виктор, которому теперь предстояло договариваться с местными. Бруция же устремилась в школу, и Мира поспешила ей навстречу. Вроде как ей полагалось радоваться прибытию кочевницы – а она почему-то ощущала лишь необъяснимую тревогу.

Они пересеклись в коридоре, все еще залитом пеной, которая успела стать розоватой из-за крови сектантов.

– Что ты здесь делаешь? – нетерпеливо спросила Мира.

– Пожалуйста, – хмыкнула Бруция.

– Да-да, спасибо за помощь! Так что ты здесь делаешь?

– Меня послал Гюрза. Он сказал, что, раз ты до сих пор не сунула нос в его дела, у тебя определенно проблемы, которые я должна решить.

Надо же… То, что Гюрза вспомнил о ней, впечатляло, Мира не ожидала от него такого. Однако чувство тревоги не уходило, оно лишь возросло. Почему Гюрза не пришел сам? Он же не полагается на других!

– А он где? И вообще, с каких пор ты слушаешься Гюрзу?

– Не напоминай, самой тошно, – поморщилась Бруция. – Думаю, он просто хотел, чтобы я не путалась у него под ногами. У меня свои методы, а они ему, видите ли, в тонких планах мешают!

И это наверняка было правдой. Мира уже усвоила, что Гюрза чаще всего строит сложные стратегии, действует через обман и манипулирование сознанием. Кочевники же громят все, что под руку попадется, вот он и дал Бруции возможность сделать это без вреда его планам. Однако все это не объясняло, как на совместную работу решились две стороны, которые совсем недавно собирались друг друга убить!

– Так где он? – поторопила Мира.

– Наведался к местному прибабахнутому Наставнику, чтобы спасти моего брата, – ответила Бруция, оскалив клыки. – Я согласилась на это, потому что сама не уверена, как быть, но… Если этот псих не вернет мне Сатурио невредимым, лучше ему и самому живым не возвращаться!

Она же инженер, как они могли забыть об этом? Была инженером… Или есть… Шукрия не могла сказать наверняка. В последнее время ей с трудом давалось все без исключения, даже мысли.

Она помнила, что злилась – совсем недавно. Она просила о помощи, а ее бросили умирать… Она видела, как ее тело распадается на части. Ее скромные накопления давно закончились, а помогать ей просто так никто не желал.

Да на нее вообще всем плевать, всегда так было… Или почти всегда. Она редко спала в эти ночи – боль не позволяла. Но если ей удавалось заснуть, Сабир приходил к ней. Просто смотрел на нее, улыбался… Мог бы обвинить, однако никогда не обвинял. Кажется, он ее простил… По крайней мере, Шукрия надеялась на это.

Он был единственным человеком, который заботился о ней. Может, не любил, но это вдруг стало не таким уж важным… Рядом с ним было тепло. Почему она отказалась от этого? Вроде бы у нее была причина, да еще и очень важная. Но Шукрия, как ни старалась, не могла отыскать эту причину в своей памяти.

Теперь же она оказалась сама по себе, измученная, умирающая. Однако человек – странное создание, он надеется выжить, даже когда финал очевиден. Пожалуй, надежда – это единственное, что способна победить только смерть.