Чтение онлайн

накрывать к обеду. Он сказал:

– Параня, собери-ка поесть...

Она набросила на столешницу скатерть, поставила солодку, принесла ковригу хлеба,

ложку, нож, налила в блюдо щей. Сама не села.

– А ты что – сыта? – опросил Егор.

Она промолчала. Егор нарезал хлеба, посолил щи.

– Садись, ешь

В голосе мужа послышалось что-то такое, от чего Параня засуетилась, торопливо

схватила тарелку и подсела к столу. Ели молча. Егор изредка взглядывал на жену. Она

уставилась в блюдо и не поднимала глаз весь обед. Вставая из-за стола, Егор распорядился:

– Убери метлой паутину со стен. Вишь, накопилось. Да пол вымой, изобиходь избу. .

Егор ушел чинить изгородь в поскотине. Параня не посмела ослушаться его. Пол она

вымыла, паутину обмела, села у окошка. Хлопнула дверь в сенях. В избу ввалился Харлам.

Он был в поповской рясе, с епитрахилью1, висевшей косо, в шляпе, из-под которой вылезала

1 Епитрахиль – принадлежность священнического облачения, нечто вроде передника.

грива волнистых волос, на концах свивающихся в кольца. Шелковистая, аккуратно

окантованная борода и пышные усы совершенно изменили его. В поповском облике он

выглядел внушительно. Но он был пьян, и шикарная его борода спутана, усы обвисли,

мутные глаза бессмысленно блуждали. Параня ахнула.

– Батюшка! Да как же ты в такую пору? И грех с тобой, не в себе ты...

Хардам кинул сверток с крестом и кадилом на стол. Шатнулся.

– Параша...

Растопырив пятерню, он покрутил пальцами в направлении кровати.

– Спать хочу...

– Дурень! – рассердилась Параня. – Куда ты к кровати лезешь? А если он сейчас придет?

Ведь и тебе и мне конец будет...

– Царствию твоему конец... Приготовь постель, Параша... Помолебствовал усердно... Сон

долит...

Харлам с трудом сволок с шеи епитрахиль, скомкал и бросил под лавку. Стал снимать

подрясник.

– Ой, что мне с ним делать? – заломила руки Параня. Обхватив размякшего попа поперек

тела, напрягая силы, она вытащила его в сени, с великим усилием затолкала на поветь,

заперла в чулан и закидала чуланную дверь чем попало, чтобы муж, вернувшись, не вздумал

туда заглянуть. Поповское облачение она поскорее снесла к Платаниде.

– Что же мне, мать, делать? Распьянёшенек пришел... А мой-то изгородь поправлять

отправился. Ведь вернется не за чем. Услышит храп в чулане, али тот спьяна голос подаст,

пропали тогда...

Платонида рассердилась, заметала глазами огненные стрелы.

– Без соображенья да, окаянный! Вот проспится, дам ему...

Платонида задумалась, перебирая цепочку наперсного креста.

– Как же, однако, выпутаться? Ты вот что, увидишь в поле Егора – сразу же мне стукни.

Я уж как-нибудь улажу...

Найдя решение, Платонида успокоилась.

– Ступай и глаз с поля не спускай.

Глава восьмая

ТАЙНА СВЯТОГО КРЕЩЕНИЯ

1

Ефим Маркович жил тихо и незаметно. Вернувшись из дальних мест, он заехал в

Сосновку только на денек, посидел с Платонидой в нетопленой горнице, сходил в баню и

отправился в Сузём. Там нашлось ему дело около тракторно-ледяной дороги. С широкой

лопатой ходил он по трассе, поправляя снежное полотно, ездил на бочке с водой, поливая

санную колею. Тихий, исполнительный, всегда готовый к услугам, он понравился дорожному

мастеру и начальнику лесопункта. Ему стали поручать более выгодные работы, отличать

премиями и подарками, поселили в лучший барак, а потом дали и отдельную комнатушку. В

свободное время Ефим Маркович занимался сапожным ремеслом. Оно было близким к его

старому кожевенному промыслу: там кожа, и тут кожа. А заказчики не отличались большими

претензиями, сапоги им нужны не для форсу. Требовали прочности, а не изящества. Ефим,

зная толк в коже, умел и тачать. Нужны бродни – он сработает бродни, желаете ботинки –

пожалуйста. Правда, на танцы в них, может быть, и не всякий решится идти, а по лесу

бродить можно, хоть в дождь, хоть в слякоть – воды не пропустят, не забывай лишь обильно

смазывать дёгтем. А с наступлением зимы несут в починку валенки. И опять, как пожелаете:

с кожаной обсоюзкой, с подмёткой, а то и с полными накладными головками. Получаются

при этом не валенки, а бурки, теплые и при сырой погоде прямо незаменимые. Начальство

радо: стихли требования открыть сапожную мастерскую. Доволен и Ефим Маркович: таксы

казенной нет, мастер один-единственный, не хочешь – можешь не приносить.

К следующему сезону на краю поселка появился домик, небольшой, да крепко

сколоченный, обнесенный частоколом. На калитке надпись: «Цъпная собака». Васька Белый,

прочитав эту надпись, радостно смеялся.

– В самую точку. Все будут знать, кто тут живет...

А сапоги в починку по весне всё же принес. Ефим Маркович сказал:

– Достань соленой трески, живо подобью подмётки.

В ту пору в лесных лавках долгое время не было рыбы. А северный мужик без трески

плохо себя чувствует, люби ею осолониться. Васька обещал добыть трески. Когда сапоги

были готовы и Васька пришел за ними, Ефим Маркович посмотрел на него одним глазом,

устремив другой на окно, и спросил:

– А треска?

– Вот, ей-богу, Ефимушко, сбегаю в воскресенье до пристани, возьму на пароходе в

буфете. Далеко ли сбегать-то, пустяк, километров тридцать будет ли...

– Сбегаешь, тогда и сапоги получишь.

– Да как босиком-то, Ефим? В уме ли ты? Еще ледянка не растаяла, на дорогах снежница,

простужусь...

Ефим Маркович тихо взял из Васькиных рук сапоги, сунул их под лавку. Стал вкручивать

в дратву щетинку. Глазом кольнул Ваську.