Макорин жених
Шрифт:
крещение исцелит душу грешника. Крестить надо. И другим пример будет...
4
В жаркий летний день у «квасника» собрался весь Платонидин синклит. Голосили
певчие, Харлам усердно размахивал кадилом, и запах ладана наполнял воздух в странной
1 Одесную – по правую руку.
смеси с ароматом лесных цветов. Гриша голый, ни жив ни мертв стоял у края «квасника».
Ему стыдно было взглянуть на окружающих, среди которых, он знал, находилась и его
девушка. Харлам трижды погрузил крест в воду родничка, трижды прогремел крещенский
тропарь. Узловатыми пальцами Харлам взял Гришу за плечи и заставил его окунуться в
«квасник». Трижды Гриша опускался ко дну, откуда била ледяная струя. Он весь посинел и,
одеваясь, дрожал так, что не попадал зуб на зуб. И до конца крещенской церемонии его
нещадно трясло. А придя домой, почувствовал жар и вынужден был слечь в постель.
Паша из сельсовета позвонил в райком Мите. Потом он побежал к Платониде,
разъяренный и возмущенный. У порога его остановила Параня.
– Матушка почивает, будить её не дозволено...
– Вашу матушку я вот стащу с постели и задам ей...
– Ты, дитятко, не хорохорься. Есть дело, так скажи и уходи с богом.
– С богом! Угробили парня...
В дверях горницы показалась Платонида. Глядя куда-то поверх Паши, она осенила то
место, где он стоял, крестным знамением, произнося
– Сгинь, сгинь, пропади... Свят, свят, свят...
Паша шагнул на середину избы. Отмахнулся от Платонидиных крестов.
– Перестань придуривать. Ты мне дай ответ: почему угробила парня? Взрослого человека
крестить да еще в мочажлне, в ледяной воде! Рехнулась ты, что ли?
Платонида скорбно приклонила голову, зашептала громким шепотом:
– Боже милостивый, прости ты ему его еретические слова, не ведает бо, что глаголет.
Вразуми его, спасе мой, просветли ум падшего, потерявшего веру...
Она порылась в поставце у божницы, вынула крестик и протянула его Паше
– Образумься, прими. Облобызай его и носи со господом...
Паша сказал крепкое слово и хлопнул дверью. Платонида погрозила вслед ему кулаком.
– Извести, извести вас надо, адовы исчадия...
Состояние Гриши Фереферова день ото дня ухудшалось. Дышал он тяжело, с хрипом,
часто впадал в беспамятство. Дело осложнялось тем, что мать, сбитая с толку Платонидой,
продолжала противиться врачебной помощи, не хотела выполнять докторские назначения, а
кропила сына «святой» водицей» поила его с уголька, шептала наговоры. С приездом Мити
комсомольцы решили отправить Гришу в больницу. Мать и этому воспротивилась. Никакие
уговоры не действовали.
5
Сосновская молодежь взволновалась, прослышав о крестинах Гриши Фереферова. Без
всякого зова, один по одному ребята пришли в сельсовет. Синяков удивился нежданным
гостям.
– У вас что, собрание?
– Нет, Федор Иванович, так пришли.
– На посиделок, что ли? Так уж вы бы топали лучше к девкам. В сельсовете-то они не
водятся...
– Мы, товарищ председатель, не в сельсовет, а в парторганизацию.
– Секретарь созывал? Тогда посидите, придет, значит...
– Федор Иванович, вы ведь тоже партийный... Гришку-то спасать надо, погубят парня...
Ребята рассказали Синякову о крещении и болезни Гриши Фереферова, об отказе его
матери отправить сына в больницу.
– Да, отмочили фокус-мокус. Выбрали время, когда весь актив в область укатил... Вот
ерунда какая! – расстроился Фёдор Иванович
Он вышел из-за стола, походил вдоль половицы. Половица лежала неровно,
покачивалась. Перешел на другую. Постоял, глядя на ребят, подумал.
– Тут, братцы, мы с вами прошляпили, – сказал он медленно, отделяя слово от слова
паузами. – Не одного Гришку прошляпили, вот в чем беда. Его надо вызволить, это верно.
Придет Никита Васильевич, посоветуемся с ним по партийной линии. Найдем пути, я думаю.
Увезти надо Гришу в больницу – первая задача. Вырвать его из Платонидиных восковых
ручек – вторая. Но и это не всё. Ежели до Гришки добрались, сумели его опутать и сбить с
панталыку, ежели начали женихов в «кваснике» купать, значит, нам с вами оплеуха, да и
крепкая. Близоруки выходит... Вот так! Пашка-то Пласиинин знает? Митюшке не сообщали?
Назавтра Синяков вместе с секретарем партийной организации Никитой Васильевичем и
с Митей Бережным пришли к Грише. Он был в полном беспамятстве. Мать, как и ранее,
наотрез отказалась отправить сына в больницу. Её убеждали, доказывали, что она своим
упрямством погубит парня, – женщина стояла на своём. Синяков попытался даже
подействовать административной властью – не помогло. Тогда решили установить у постели
больного дежурство. Дежурных обязали строго выполнять все врачебные предписания и ни в
коем случае не допускать никаких знахарских обрядов над больным.
Слух о Гришиной болезни разошелся по деревням. Большинство колхозников
возмущалось Платонидвным поступком. Были такие, кто осуждал самого Гришу.
– Эдакой детина полез в «квасник»!
Но были и такие, кто находил в этом божие произволение. Платонидины послушницы не
сидели на месте, их языки расписывали событие по-разному. Одни говорили: бог наказал за
то, что забыл парень веру. Другие толковали: подвиг совершил парень во славу Христову. По
словам третьих получалось, что Гришина болезнь – это испытание его духовной стойкости.
Коммунистам и комсомольцам, когда они пошли по деревням, было трудно. Платонидины