Чтение онлайн

– Как странно?

– Не знаю. Странно. Мне не нравится.

– Найди с ней общий язык.

– Но как?

– Не знаю. Я даю достаточно денег. Купи ей подарки, разговори ее. Вы же девочки. Она ребенок.

– Она не ребенок! Она дьявол твоя Лиза!

– Не демонизируй ее. Обычный подросток. Не нужно ее бояться. Она это почувствует и начнет на этом играть.

– Ну вот… я боюсь ее теперь еще больше.

– Иди ко мне. Я соскучился. Сюда иди, я сказал…Повернись…Вот так!

Послышались шорохи, какой-то скрип и затем протяжный женский стон. Что блядь? Серьезно? Они реально там…трахаются? На кухне?

Я сразу поняла. Не знаю как. Ощутила кожей что там между ними происходит. Эти чмокающие звуки, этот шорох-шелест. Соскучился он по ней. По этой шлёндре. Мне показалось что в мое горло что-то вцепилось клещами, что там адски пересохло и я теперь не могу издать ни звука.

Стояла там за углом, слушала как под ними скрипит стол и сжимала руки в кулаки. А уйти не могла. Мне хотелось сломать ногти о стены, хотелось заорать, чтоб они увидели меня, услышали и прекратили там трахаться. Я слышу голос Шопена, он что-то шепчет задыхаясь, а его Телка стонет. Мерзко, противно стонет и охает. Бога зовет. Маму. Сука!

Вот жеж блядство. И если я сейчас попытаюсь уйти может пол заскрипеть, и они меня услышат. Я стою на месте, зажмурившись и закрыв уши руками. Не хочу их слышать. Не хочу понимать, что они там делают. Это мерзко.

Ничего, это ведь скоро прекратится. Они не могут там долго так ведь? Это же не длится долго. Отчим с мачехой обычно раз-раз и готово. Я тоже несколько раз их слышала. Но они не были мне так омерзительны, они меня не волновали и мне не хотелось сдохнуть как сейчас. Они переместились куда-то со стола и теперь я слышала хлопки и вскрики. Твою ж мать. Я попробую. Я сделаю пару шагов и убегу. Они слишком заняты. Не услышат.

Шагнула и пол заскрипел. Я тут же сорвалась с места, побежала на носочках, запрыгнула в свою комнату и залезла под одеяло.

Надо было это сделать раньше, а не стоять там и слушать как они трахаются.

Я знала, что такое секс. Всегда была любопытной. И книги всякие встречала в библиотеке у отчима. Он любил читать всяких там Эммануэлей и так далее. И я читала. Воровала книжки и читала. На меня всем насрать было. Никто не следил за моей нравственностью. Я и видео смотрела и карты находила. О сексе я знала. И чем они там занимались тоже знала. Но это же Шопен. Некто возвышенный, некто сильный, гордый, умный. Сверхмужчина. И она… вот эта Телка. Он ее. Даже думать мерзко, представляя, что целовал, обнимал, ласкал, трогал. Не хочу об этом думать. Не хочу.

И по щекам слезы текут. Злые, яростные. Зарылась лицом в подушку. По коридору чьи-то шаги, напряглась, затихла, чтоб не слышно было как реву. В комнату заглянули. Я даже не сомневалась, что это он. Вообще не сомневалась. Пусть уходит. Валит к своей мерзкой сучке. Нет…пусть выгонит ее, пусть вытолкает за дверь.

– Спят обычно без тапок, маленькая. Сними и укройся нормально. Из окна дует.

Заботливый, блядь! Знал, что я все слышала и голос насмешливый, издевательский. Сволочь. Ненавижу его. И ее ненавижу.

Тряхнула ногой, сбрасывая тапок и залезая под одеяло, укрываясь с головой. Твари! Ненавижуууу!

– А когда вы поженитесь?

Спросила я, усаживаясь на кухонный стул и намазывая хлеб маслом, а потом наваливая сверху красную икру. У Шопена всегда были деликатесы в холодильнике и за мной никто не следил в плане еды. Ела я все что хотела, можно сказать от пуза. И креветки, и морепродукты, и колбасу разную, и сыры. Телка меня обучала сервировке стола, что и какой вилкой есть, а я часто играла им за ужином всякие вальсы. Не потому, что мне хотелось. Хрен там. Меня Шопен заставлял. Ну как заставлял. Шантажировал. Поиграешь шикарно вечером – получишь денег. И я играла. Честно зарабатывала. Потом с удовольствием тратила. На жвачки, которые только появились, на леденцы. Мне вообще нравилось за себя платить, покупать ситро, колу, булочки. Потому что раньше у меня такой жизни не было. Шопен мне многое позволял. Ни в чем не ограничивал. Новые вещи – пожалуйста, модную обувь – получи. У меня было все. И как истинная девочка я любила платья, любила красивые новые шмотки и мне во всем этом потакали. Иногда … я ловила на себе взгляд Шопена ему откровенно нравилось меня наряжать, смотреть как я верчусь перед зеркалом.

– Нравится? – довольно спрашивал он.

– Нравится!

– Спасибо не учили говорить?

– Может мне тебя еще в щечку поцеловать?

– Ну могла бы!

– Спасибо. Целовать не буду – ты колючий. Пусть Телка тебя целует.

– ТАНЯ! – рычит.

– Таня-Таня!

За почти целый год жизни в его доме я научилась, что лучше все же делать как он хочет и иметь всякие плюшки, чем показывать характер. Но характер из меня лез со всех щелей и скрыть его я точно не могла. И притворяться тоже. И почему-то именно сегодня меня дернул черт прицепиться к нему с очередным разговором о его…невесте.

– Поженимся.

– Да, я вот жду. Платье, машина. Там там татам там там там там…там тадам тадам там!

Пропела я вальс Мендельсона.

– Ждешь?

Насмешливо спросил и нагло сожрал намазанный мною бутерброд. Я намазала еще один кусок батона. Вот эти его выходки меня не бесили. Не знаю почему. Так мы становились ближе что ли. Я вообще любила с ним быть ближе. Не знаю почему. Себе я в этом редко признавалась.

– Ну да, погулять, потанцевать, пожрать вкусно.

– А то ты не вкусно жрешь!

– Ну может будет еще вкуснее. Оливье, селедочка под шубой, салат с крабовыми палочками. Ммммм.

Он ничего не ответил, отпил из чашки горячий чай с тремя пакетами заварки и мятой, а потом сунул в рот сигарету и закурил.

– Зачем она тебе? Вот смотрю на тебя и не понимаю.

– Может я ее люблю. Слыхала? Есть такое чувство. Не у тебя. У других.

Вот это его «я ее люблю» меня кольнуло, очень неприятно цепануло. Даже слюну глотнуть сразу не получилось.

– Слыхала. Только это чувство не про тебя и про Телку твою.

Кулаком по столу.

– Таню!

– Таньку!

– Таню! Я сказал!

– Хорошо! Таню! Ты ее не любишь!

Промолчал и возражать не стал. И я даже с облегчением выдохнула. Мне не хотелось, чтоб он ее любил. Не знаю почему, но очень не хотелось. От мысли об этом у меня начинало жечь под ребрами слева и щипать глаза. А я очень не любила плакать.

– Скажи…а кто ее родители?

– Тебе какая разница? Тебя с ними не познакомят.

– Конечно. Я и не сомневалась. Ну так кто они?

– Отец военный, генерал. Мать уважаемый врач. Таня из хорошей интеллигентной семьи. Она окончила институт, выучилась на юриста.

– Ты мне ее сейчас рекламируешь? Или себе? Мне неинтересно, а себе зачем если ты ее типа любишь?

– Мелкая, вот скажи мне почему ты такая сука, а?

И прищурившись посмотрел мне в глаза, у него явно пропал аппетит, и он отложил в сторону бутерброд.

– Вечно всем недовольна, вечно ищешь за что зацепиться, раскритиковать, обосрать. Почему ты такая маленькая мразь?