Чтение онлайн

Дерек однажды спросил, какой во всем этом смысл и почему она так стремится понравиться тысячам и тысячам незнакомцев. Но Кензи вовсе не стремилась понравиться. Люди могут ненавидеть твою популярность, однако их все равно будет интересовать, как ты одеваешься, развлекаешься, с кем встречаешься и где бываешь. Недоброжелательные подписчики все равно остаются подписчиками. Все дело в видимой доступности. Важно, чтобы тебя заметили. Видимость в Сети почти так же хороша, как в реальной жизни.

— Но зачем? — в недоумении спросил Дерек. — Разве на этом можно заработать?

— Конечно. Я уже получала кое-какую продукцию бесплатно. А если мой аккаунт наберет сто тысяч подписчиков, то смогу получать деньги за рекламу. Одна моя знакомая оплатила бoльшую часть расходов на свадьбу и медовый месяц благодаря двум миллионам подписчиков. Ей пришлось лишь сделать фотосессию этих событий и отметить всех своих поставщиков.

Ей было странно объяснять ему такие выгоды. У компании Дерека имелись, разумеется, аккаунты в социальных сетях, только он никогда в них не заглядывал. Они управлялись стажерами из отдела маркетинга. Большинство ее знакомых понимали систему Инстаграма, создававшуюся между влиятельными пользователями и их подписчиками. Заинтересованные компании просто пытались продать людям лучший, чем те имели, стиль жизни.

…— В интернете я могу предстать кем угодно. Могу управлять тем, как будут воспринимать меня подписчики. Я же сама сочиняю комментарии.

— А это важно, потому что…

— Потому что важно. Так мы напоминаем миру о своем существовании.

— А свои дизайнерские проекты ты тоже размещаешь в интернете?

— Вот еще, — усмехнулась Кензи, — свои проекты я не раздаю бесплатно.

Дерек как-то странно посмотрел на нее.

— Увы, мне этого не понять.

Потом он ткнул ее пальцем в бок, и тогда Кензи поняла, что над ней издеваются.

— Молчи уж лучше, старичок, — она швырнула в него подушку. — Тебе не понять, во что играет крутой молодняк.

…Услышав писк таймера, Кензи выключила плиту и передвинула кастрюльку на холодную конфорку. Потом надорвала зубами пакетик приправ, посыпала ими блюдо и, перемешав напоследок, выложила лапшу в тарелку. Нет ни малейшей диетической ценности в том, что она собиралась съесть, но, зная, что парни из группы «Обнаженные дамы» [37] , даже поимев миллион баксов, все равно ели бы на ужин дешевые полуфабрикаты, Кензи тоже не планировала пренебрегать мясной лапшой, даже если ей повезет выйти замуж за Дерека.

Черт возьми. Неужели она действительно так подумала? Выйти замуж за Дерека? Что, черт возьми, с ней происходит?

Не следовало даже в мыслях заходить так далеко. Когда они впервые встретились шесть месяцев назад — так сказать, официально, — Дерек понятия не имел, кто такая Кензи. Он не запомнил ее. Для него она не существовала до того дня, когда он впервые зашел в «Грин бин».

В кофейне тогда было мало посетителей, и она, поглядывая в окна, увидела, как на обочине перед входом припарковалась блестящая черная «Мазерати». В университетском районе, где посетителями были в основном студенты и работники больничных смен, такая машина сразу привлекала внимание.

А потом в зал вошел высокий и стильно одетый Дерек. Стопроцентно успешный бизнесмен. В сшитом на заказ костюме и блестящих черных туфлях, с идеально уложенными волосами. С его широкого плеча спускался ремень кожаной сумки с ноутбуком. Кензи узнала его мгновенно.

Он был тем парнем с рынка.

Почти целый год каждые пару недель Дерек появлялся у грузовика с мексиканскими закусками в западном краю рынка Пайк-Плейс, где она подрабатывала, когда переехала в Сиэтл ради учебы в аспирантуре. Владельцы грузовика, Карлос и Джоуи, платили наличными в конце каждой смены. Кензи ездила с ними повсюду: на фестивали, концерты, даже на пару свадебных пикников. Это был забавный способ зарабатывать деньги без уплаты налогов, а самым лучшим было то, что она могла бесплатно есть все, что хотела. По субботам их грузовик регулярно стоял на территории рынка Пайк-плейс.

— Говяжий стейк с соусом гуакамоле, сыром и томатами, — обычно заказывал Дерек, когда подходила его очередь.

Такой тако стоил четыре доллара. Он всегда платил пять, а сдачу бросал в жестянку с чаевыми. Тогда Кензи понятия не имела, что он богат. Одетый в джинсы и ветровку, Дерек ничем не выделялся среди остальных клиентов, а иногда еще приходил к их фургону со своим ребенком. И если приходил с ребенком, то иногда угощал его пончиками чуррос.

Потом его сына похитили, и он перестал приходить. А немного позже Карлос продал закусочный грузовик.

Кензи, конечно, знала о похищении. Полиция шныряла по всему рынку. Один из копов подошел к их грузовику и спрашивал всех, не видели ли они поблизости маленького мальчика в свитере с оленем. Карлос и Джоуи ничего не видели; они занимались готовкой и редко общались с покупателями. Когда коп показал Кензи фото ребенка, она покачала головой. Она узнала бы Дерека, если б ей показали его фото, но дети обычно оставались практически незаметными. Кензи никогда не обращала внимания на мальчика. Только уже дома, увидев ссылку на оповещение в Фейсбуке, осознала, что именно эту фотку ей и показывал коп. На той же странице она увидела фотку его родителей.

— Тай, смотри, — Кензи повернула свой ноутбук так, чтобы сосед мог видеть экран. Он сидел рядом с ней на диване, глядя в свой телефон. — Об этом малыше меня сегодня спрашивали. Его похитили на рынке.

Мельком глянув на экран ее ноутбука, Тайлер пробурчал что-то, по крайней мере сочувственным тоном. Но сразу опять погрузился в свой маленький мир, поглощенный потенциальным любовником, который не отвечал на его сообщения.

Дерек и его жена только что выступили по телевизору, умоляя общественность помочь найти их сына. История была сумасшедшей, ужасной и захватывающей — именно такие похищения «Нетфликс» рекламировала в своих роликах. Пара броских заголовков гласили: «Сын президента “Пауэр органикс” похищен средь бела дня» и «Знаменитая стилист Дженнифер Лопес умоляет общественность помочь найти ее пропавшего ребенка».

За любую полезную информацию назначили награду в миллион долларов. Но ребенка так и не удалось найти.

…Когда, спустя месяцев девять, Дерек впервые подошел к стойке в «Грин бин», он выглядел нормально. Вполне нормально. Таким же она видела его те пару дюжин раз, когда продавала такос на рынке. Хотя при ближайшем рассмотрении он показался каким-то… опустошенным. Как будто постарел лет на десять. Не внешне, а по манере поведения.

Кензи одарила его сияющей улыбкой, надеясь, что он вспомнит, как она выдавала ему такос из фургона, и скажет что-нибудь типа: «Привет, теперь вы работаете здесь?» — но он вглядывался в меню кофейни, висевшее над ее головой.

Затем заказал черный кофе темной обжарки. Кофе стоил два доллара двадцать центов, а он, протянув десятку, сказал оставить сдачу себе.

— Слишком много, — возразила Кензи. Дерек рассеянно улыбнулся, мельком глянув на нее, а потом бросил все эти деньги в банку для чаевых.

Он сел за один из столиков у окна, открыл свой ноутбук и все еще работал, когда Кензи через полчаса уходила на перерыв. Она взяла с подноса печенье, положила на тарелку и принесла ему.

— Печенье дня. Чипсы из темного шоколада. Они восхитительны и безусловно полны углеводов. Хотела бы сказать, что это за мой счет, но выходит практически за ваш, поскольку вы оставили слишком щедрые чаевые.