Чтение онлайн

Романы – так себе, ничего особенного: самые обыкновенные истории о чувствах и взаимоотношениях людей, а вот историческая часть библиотеки вызывает в глубинах моего организма, как ни странно, более живой интерес.

Все хроники, которые я нахожу, начинаются с карты мира, который, как оказалось, именуется Иллийон. Что это – название планеты или так, имя собственное я так и не поняла. Выясняется, что в этом мире всего два материка, а вся остальная поверхность планеты покрыта океаном.

Много столетий назад это вообще была одна земля, но крупное землетрясение разделило ее на две части. Один из них, на котором располагается Туйян и несколько десятков других, более-менее крупных городов и около сотни небольших поселений, называется Аран. Другой – носит название Суфир.

Выходит, что войн или подобных тому распрей между жителями мира никогда не было, никаких упоминаний о восстаниях или сменах правлений я так и не нашла, наверняка у обитателей Илийона напрочь отсутствует в ДНК ген агрессии – по-другому объяснить их миролюбие не возможно. Поэтому хроники напоминают скорее географический атлас с описанием городов, когда они возникли, как развивались и чем занимаются их жители. Еще – краткие очерки о паре – тройке землетрясений, всего несколько за всю историю Иллийона. Вот собственно и все.

Оказалось, что Туйян славится Мастерами гончарных и ковровых изделий (еще бы – то, что делает Грег и Грета вообще никакому примитивному описанию не поддается), их в Туйане всегда было несколько династий. А Алвей, куда ведет мой путь, – Мастерами совершенных изображений, то есть художниками и скульпторами. И еще в нем живут несколько династий стеклодувов, делающих зеркала и знающих секрет специального состава, из которого сделаны мосты, в том числе и тот – так потрясший мое воображение утром.

Пока я разбиралась в основах местного мироустройства, опустилась мягкая сиреневая полутьма. Выйдя на улицу, обнаруживаю на небе еще одно светило – огромную синеватую луну, занимающую одну шестую его поверхности. Теперь понятно, почему мне никогда не удавалось дождаться полной темноты как на моей исторической родине. Звезд видно не было, но шарообразного неправдоподобно огромного небесного светильника вполне достаточно, дабы даже буквы в книге разглядеть. Это так здорово, что словами не передать!..

Засыпаю этой ночью с невесомым ощущением радужного удовлетворения, ибо мир, который столь любезно являлся мне в детских снах и великодушно оказавшийся настоящим – само совершенство.

Пыльный приморский город встречает нас с Димой не слишком радушно. Начать с того, что несколько раз я почти спотыкаюсь о сумки кишащих на платформе в немыслимом количестве курортников. На пути от поезда к выходу с вокзала, через каждые два метра встречаются неряшливого вида попрошайки, и каждый второй из является немытым, одетым как попало ребенком. Тополиный пух забивается в рот и нос, от чего я все время чихаю. А температура воздуха, несмотря на то, что времени всего-ничего (около десяти утра приблизительно), зашкаливает за отметку тридцать два градуса, от чего мозги плавятся и сил едва хватает, чтобы добраться до ближайшей гостиницы.

Едва зайдя в номер, побросав сумки, лечу в душ, включаю холодную воду и стою под ледяными струями, аж пока организм не возвращается к нормальному функционированию. Благо, что хоть пар от меня не идет, когда прохладная вода прикасается к телу.

Где-то через минут сорок после того, как я, наконец, привела себя в более-менее божеский вид, и уже начала размышлять на тему «как бы что-нибудь где-нибудь много-много съесть», звонит Дима, коротко сообщает, что у него есть новости и предлагает встретиться в холле гостиницы.

Накинув на себя самое легкое из моих платьев из разноцветного невесомого шифона, водрузив на голову соломенную шляпу с широкими полями, без которой существует вполне реальная опасность зажарить думающую часть организма, превратив ее тем самым в некое подобие не слишком вкусного костлявого бифштекса, спускаюсь вниз.

Дима в теплой компании с ноутом, нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Заметив меня на горизонте, попутчик мой, весело подмигнув, декламирует:

– Соломенная шляпка золотая… еще не раз пленять собой могла, но лошадью какой-то офицерской с гримасою какой-то изуверской, она внезапно съедена была…

– Ага, – ответствую, приблизившись, – все так и было. А теперь корми меня быстро! А то одну лошадь не накормили своевременно и в результате хозяйка без шляпки осталась… Что же касается меня, то я сейчас, не то что шляпку, я бы и саму лошадь целиком съела!

– Круто, – смеется Дима, – придется мне спасать какую-то неизвестную лошадь, вместо того, чтобы Дверь искать!

В общем бедной неизвестной лошадке повезло. Дима отвел меня в какое-то летнее уличное кафе, заказал огромную тарелку с салатом, жареную картошку и куриный шашлык. И только когда огромное, даже для нас двоих, количество еды съедено, перед нами оказывается мороженое и обалденно пахнущий кофе, только тогда я соизволяю спросить у Димы, что за новости такие он мне приготовил.

– Вот, – он показывает мне бумажку с двумя адресами, оба из которых находились в этом городе, – описание отдаленно подходит, будем звонить?

– Давай, а я пока мороженое съем! Терпеть не могу, когда оно, бедное, тает в ожидании…

Пока Дима болтает по телефону, я курю, ибо изрядно нервничаю, одновременно отправляя в рот нечеловечески громадные ложки мороженого. Затем, наспех покончив с кофе, кое не только на запах, но и на вкус оказывается сногсшибательным и посему не заслуживает такого, мягко говоря, безалаберного к себе отношения (се ля ви – что еще тут можно сказать?!), мы направляемся по первому адресу.

Частный дом, на окраине Одессы, один из многих обыкновенных каменных сооружений, утопающий в зелени цветущих фруктовых деревьев, ни чем не отличается от других домов рядом. Хорошо, хоть табличка с названием улицы и номером прибита к забору.

Хозяин – пожилой радушный еврей, встречает нас на крыльце дома. Дабы поздороваться и высказать свою просьбу, нам сперва приходится пройти мимо злобно настроенной собачатины. Это тем более подвиг, что на заборе со стороны улицы прибита табличка, красноречиво сообщающая следующее: «Собака не злая – у нее просто слабые нервы!»

– То, что вы ищете, – выслушав наш вопрос, сообщает хозяин, – находится в погребе. Спускаемся?

– Я, пожалуй, воздержусь, – шепчу Диме. Он кивает и направляется вслед за хозяином, а я остаюсь нервно коситься на собаку, не проявляющую, кстати, никакой агрессии, и теребить край шляпы.

Когда они возвращаются, Дима, не произнося ни слова, отрицательно мотает головой.

– Может, чаю? – широченно улыбаясь, предлагает хозяин дома.

Я равнодушно пожимаю плечами, но он не успокаивается.