Малыш: мамино счастье
Шрифт:
– П’ости, п’ости, п’ости меня, – причитал 2,5-летний Гриша, шмякнув об пол мои любимые духи, которые, конечно же, не разрешалось трогать под страхом смертной казни.
И ему об этом тысячу раз напомнили, до того, как…
Между нами случилось громкое недопонимание. А потом, когда отшумели грозовые раскаты, мы сидели на диване, щека к щеке, и наши слезинки сливались в одну большую соленую каплю. С тех пор он всегда просит у меня прощения. И я у него прошу. И во всем мире для нас нет ничего более сближающего, чем эти взаимные извинения.
Впрочем, есть и другие ситуации. Когда твой «срыв с петель» оказался по силе и натиску неадекватным детскому проступку. Когда ты рвешь и ме чешь только потому, что на самом деле устала, а тебя никто не слушается. Когда ты с кем-то поругалась, а срываешь злость и досаду на ребенке, отыгрываешься на нем как на самом безответном существе. Тогда нет других путей, кроме покаяния. Дети очень тонко чувствуют несправедливость. И никак нельзя допустить, чтобы какая-то детская обида застряла в сердце занозой и кровоточила там десятилетиями.
Быть неправой, но не просить прощения – значит каждый раз отталкивать своего ребенка, увеличивая дистанцию. Отдаляться от него, истончать доверие. Все дальше, все больше, до точки невозврата.
А потому просить прощения нужно. Обязательно! Ведь если взять весы и взвесить, то получится, что доверие родного ребенка важнее, весомее, чем нелепая, разрушительная поза «Я всегда прав».
Поощрения
Мы все частенько забываем, что своими требованиями-запретами-наказаниями должны не только устранять или исправлять нежелательное поведение любимого ребятенка, но и… добиваться нового, желательного («Это нельзя, а вот это, смотри, можно»). Одними наказаниями «правильного» поведения мы не добьемся, это точно. Наказаниями мы чаще всего пресекаем запрещенные действия, даем понять, что так делать не надо. А желательных действий (того, что надо) мы можем добиться поощрениями , то есть позитивными подкреплениями поведения.
Пример. Если требуется отучить ребенка дергать кошку за хвост, то, согласно этому принципу, нужно не только наказать малыша (отправить на две минуты в свою комнату «подумать»), но и предложить ему другое занятие (поиграть с кошкой в ее любимую игру), наградив при этом за переключение (обнять, поцеловать, сказать, какой он молодец).
Мы привыкли к тому, что поощрения – это что-то такое приятно-материальное (премия, например). И уже не помним, что они могут быть совсем даже нематериальными…
Похвала . Самый популярный метод поощрения, используемый родителями. Похвала бывает продуктивной (то есть отражающей реальные успехи и достижения) и неоправданной (неадекватной действительности). У детей, которых слишком много хвалят, либо расцветает нарциссизм [170] , либо возникает стойкая зависимость от оценок извне. Дети, которых хвалят мало, вырастают тревожными и неуверенными в себе. Принятая формула эффективной похвалы : хвалим не самого ребенка, а его поведение («Ты так быстро собрал игрушки, здорово!»). Хотя искреннее «Ты такой добрый мальчик, спасибо» тоже вполне подойдет. Еще важно: нужно учить малыша самому гордиться собой , чтобы он не так зависел от нашего одобрения («Сам оделся? Ну, ты можешь собой гордиться, и я тобой горжусь!»).
Ласка . Самое убедительное свидетельство того, что ребенка любят и ценят. Но! Нельзя жестко привязывать выражения любви к успехам малыша. Нельзя, чтобы мамин поцелуй надо было заслужить. Ласки в жизни ребенка должно быть много – по поводу и без.
В нашем обществе считается, что если ребенок ведет себя хорошо – это естественно, так оно и должно быть, а вот если буянит – это караул и безобразие. Поэтому на хорошее поведение мы почти не реагируем. Мы реагируем лишь на плохое. Соответственно, хорошее поведение ничем позитивным не подкрепляется. Зато подкреплений «плохому» поведению (пусть и отрицательных) – хоть отбавляй. Но если подмечать все-все хорошее, что делает малыш – говорить об этом, обнимать, целовать его, хвалить – «хорошего» поведения в его жизни будет больше, чем «плохого». Почаще говорите ребенку добрые и ласковые слова. Вы увидите: они действуют просто волшебно.
Совместная деятельность (игры, занятия, прогулки и прочее). Опять же нельзя допускать, чтобы совместная деятельность была лишь средством поощрения. Это – общая «зона радости», которой (в крайнем случае – в качестве наказания) можно лишить, если малыш совершит осознанный проступок.
Материальное поощрение (подарки) – очень эффективный метод. Главное правило: приятная покупка не должна быть связана с конкретными достижениями или хорошим поведением («За то, что ты так хорошо себя вел, я куплю тебе игрушку»). Нет! Подарки нужно покупать без повода, просто потому, что мы любим своих детей.
Расширение прав ребенка (например, разрешение ложиться спать на полчаса позже) – считается самым действенным способом поощрения. Такие разрешения опять же должны выступать не как награда за определенные действия, а как общая оценка взрослости и самостоятельности ребенка.
Многие зарубежные психологи (Д. Грей, например) считают: вместо того, чтобы ребенка наказывать, надо его… поощрять. Нет, нет, поощрять не за плохое поведение, а за хорошее – то, которое придет на смену плохому (прежде всего, это относится к детскому непослушанию). Несколько примеров, чтобы все всё поняли: «Если ты сейчас соберешь игрушки, у тебя останется больше времени на мультики», «Если ты сейчас пойдешь домой, то сможешь поиграть в свою любимую игру», «Если ты сейчас почистишь зубы, мы успеем прочитать три сказки перед сном».
Иными словами, «если ребенок сопротивляется, то вместо того, чтобы отнимать у него что-то – дайте» [171] . И тогда в нем снова пробудится внутреннее стремление к сотрудничеству.
Конфликты в песочнице
Все началось с удивленных Дашиных глаз: ребенок поднял их на меня, оставшись в песочнице без единой собственной формочки – их растащили более шустрые и падкие на все новое малыши.
Даше было год и два, и это был наш первый выход « в большой мир» – на настоящую детскую площадку. Я не знала, как поступить: пойти самой отбирать наши формочки у малышни или не вмешиваться. Вроде дочка не плачет, обратно вернуть ничего не требует – она просто стоит и растерянно смотрит. В этот самый момент к ней подошел очередной бутуз, молча потянулся к совочку, зажатому в Дашиной руке, и… мой ребенок его безропотно отдал. Все – играть самой ей было не во что и нечем.
Я все еще думала, что делать – поспешить на помощь или подождать. Даша снова посмотрела на меня. Нет, видимо, помощь все же нужна. Я сделала шаг ей навстречу, и вдруг на нас сверху что-то посыпалось.
– Ураааааа! – кричал двухлетний мальчуган, подбрасывая вверх горсти песка. Мамы его, естественно, рядом не было: она сидела поодаль на скамейке и, отвернувшись от всех нас, разговаривала по телефону.
Вспомнились слова подруги: «Это не детская площадка, а поле боя какое-то – то игрушки отнимут, то песка за шиворот накидают, а то и вовсе лопаткой по лбу дадут». Ну, хорошо еще лопаткой не заехали, подумала я. И тут же мой ребенок получил хук слева и шмякнулся на песок. Вот оно, началось!
Выбор был, собственно, невелик – либо вообще больше не появляться в песочнице, либо как-то учиться в ней выживать. И когда на следующей прогулке Даша сама потянула меня на площадку, стало понятно: будем выживать.Подслушано в Интернете:
«Когда моему сыну было около 2 лет, мы взяли в песочницу машинку. Он начал строить для нее гараж. Через некоторое время на площадку пришли бабушка с пятилетней девочкой. Девочка залезла в песочницу и схватила нашу машинку. Взамен отдала сыну свою куклу. Естественно, кукла мальчику не нужна, он толь ко что гараж из песка построил. Смотрю, мой ребенок растерялся и собирается плакать. Решила вмешаться. Говорю девочке: “Отдай мальчику машинку, он хочет в нее поиграть”. Девочка смотрит на бабушку. А бабушка заявляет: “В песочнице все игрушки общие. И ребенок должен уметь ими делиться. Ведь вашему мальчику дали куклу. Что вам еще надо?” Конечно, машинку я отобрала, и мы пошли играть в другой двор. Но с тех пор мой сын игрушки на улицу не берет, как я его ни уговариваю. И с чужими не играет».
«Мне кажется, та бабушка права. В песочнице все игрушки общие. Не хотите их видеть в чужих руках – не приносите».
«Не пойму, почему это в песочнице игрушки общие? Я своей объясняю, что игрушки, которые она принесла – ее, но ими можно и нужно делиться, а все остальные игрушки – чужие, и ими можно играть только с разрешения».
«Мы уже давно не при социализме живем. Я абсолютно не против того, чтобы в игрушки моей дочери играли другие дети, но вот она бывает против, и это ее право, дать или не дать поиграть в ЕЕ игрушки. Общие у нас на площадке только горка, песочница с песком, игровой комплекс и лавочки».
«Моя кроха еще не понимает, свои игрушки или чужие. Но как только начнет, обязательно ей внушу, что хуже жадности нет ничего (разумеется, это применимо только к площадке)».
«А я не вмешиваюсь. Я вообще стараюсь не участвовать в детском общении на площадке. Если дочка попадает в какую-то затруднительную ситуацию, подходит ко мне и советуется, что делать. Я даю ей совет, как договориться, и она идет сама и пробует. Не всегда получается. Пробуем еще раз. И так до достижения результата».
«Дети не виноваты – все от родителей идет. Иногда смотришь – такой агрессивный ребенок, все у всех отнимает, а мама стоит и радуется «вот мой-то в жизни свое возьмет!». А есть мамы, которые все малышу объясняют, сидят с ним, играют, так и ребенок хорошо себя ведет».