Чтение онлайн

Шило, учебник английского и прочие личные вещи больному оставили заезжавшие товарищи. Учебник пришелся очень кстати, поскольку читать было нечего, книжки из тощей госпитальной библиотеки шли нарасхват. Язык британцев оказался интересным, хотя и сложноватым, с румынским или сербским не сравнить. Тимофей подозревал, что после одоления книги произношение все равно останется молдавско-харьковским, но хоть так. Попадутся документы на языке союзников, суть-то уловить уже удастся.

Сосед спал без задних ног, госпиталь готовился к отбою, было слышно, как нянечка гонит по палатам непоседливых легкораненых.

– Man was filling out a postcard… – пробурчал Тимофей, уже не глядя в книгу.

Гм, открытку… А если, допустим, заполнял шифровку? Отчего в учебнике нормальные слова-то не упоминаются? Мало ли что англичане пока союзники, впереди может и иначе все повернуться, буржуйский характер проявят…

В коридоре внезапно все затихло, только уверенные неторопливые шаги постукивали. Обход уже, что ли? Тимофей насторожился, сунул газету с сапожной работой под койку, заслонил тапками.

Угадал. Дверь распахнулась.

– А что у нас тут? – вяловато поинтересовался офицер в накинутом на плечи белом халате.

В первый момент Тимофей его не узнал, уж очень лицо неприметное и голос бесцветный. Но нервность стоящих за спиной гостя дежурного врача и начальника госпиталя, присутствие незнакомого красавца-капитана, подсказало: высокое начальство пожаловало.

Тимофей слетел с койки, вытянулся, прижимая гипсовую руку к груди.

– Сержант Лавренко с излечением верхней левой конечности! Здравия желаю, товарищ генерал!

– Бдительность – это хорошо, – закивал генерал Попутный. – И что не горланишь на весь госпиталь, тоже похвально. Вот верхняя левая – это крайне огорчительно. Как так? А, товарищ Лавренко? Как же так нехорошо вышло?

– Виноват, товарищ генерал. Элемент внезапности. И моей личной расслабленности.

– Самокритично. Выводы? – прищурился Попутный.

– Будут сделаны!

– Уже, товарищ Лавренко. Уже должны быть сделаны, осознаны и применены на практике. И босым не надо стоять, простудишься.

Тимофей выковырнул ногой из-под койки шлепанцы.

– Но в целом не так плохо. И действовали, и лечитесь. – Генерал окинул палату снисходительным, но все замечающим взглядом. – Ура кричать не будем, раненые отдыхают, поздравим по-простому. Капитан, вручай бойцу. Дырявить халат тоже не надо, Тимофей Артемович поймет, он толковый.

Высокий капитан в золотых парадных погонах улыбнулся, вроде бы искренне, пожал руку слегка растерявшемуся Тимофею и вложил красную коробку.

– За образцовое выполнение боевого задания, от лица Третьего Украинского фронта и Управления…

– Служу трудовому народу и Советскому Союзу! – брякнул сержант Лавренко.

– Не по уставу, но в сущности верно, – ухмыльнулся генерал, на миг мелькнув собой истинным – стремительным, цепким и насмешливым. – Товарищи военврачи, покажите капитану столовую и красный уголок, а мы тут с товарищем Лавренко о компоте побеседуем. Докладывают ли сушеных груш, Тимофей Артемович?

Госпитальное начальство исчезло, дверь неслышно притворили.

– Хвалить не стану: раз награжден, сам понимаешь. Но это, – перешедший почти на шепот генерал постучал ногтем по гипсу на руке Тимофея, – непростительно! Понял?

– Так точно. Досадно, слов нет.

– Именно. Но ничего не поделаешь, выздоравливай. Дела ждут. Вопросы, пожелания?

– Не имею. Вот только… Товарищ генерал, наш командир группы…

– Вопрос понятен. Но тут, Тимофей, мы сами в затруднении. Ситуация прояснится, но позже. Надеемся. Полнее сказать не могу.

– Понял, товарищ генерал.

– Да уж, бывает у нас и такое. Неопределенное. Вот что, Лавренко. После госпиталя – в офицерское училище, а? Как смотришь? Получать образование по нашему профилю, обстоятельно и профессионально?

Вот это было неожиданно.

– Так война же, – промямлил Тимофей. – Довоевать бы. Я же группе нужен, а, товарищ генерал? Если выбор есть, разрешите в группе остаться.

– Ответ правильный, психологически обоснованный, – кивнул генерал. – Значит, отложим до победы? Но в принципе есть желание учиться?

– Конечно, образование – это же… Только я того… отстал сильно. И потом, у меня семья, сын, как я учиться-то буду?

– Усидчиво будешь учиться. Семья – это хорошо, перевезешь в Москву, дадут жилье. Ибо стране и службе такие люди нужны. – Попутный указал на учебник английского: – Продолжай. Кстати, под кроватью что храним?

Тимофей смутился:

– Обувь в починке. Пальцы тренирую, ну и вообще. Для пользы медицины.

– Судя по изящности ступни, не только в медицинской пользе дело, – отметил умеющий все видеть генерал.

– Вот тут никак нет, – твердо отрекся Тимофей. – Человек симпатичный, приятный, но чисто дружески. Меня жена ждет.

– Верю. Может, тебе по партийной линии пойти? – проникновенно вопросил генерал. – Ты, Тима Партизан вообще безупречной чистоты человек.

– Не надо по партийной, – испугался ранбольной Лавренко. – То не мое. И я не особо безупречный. Меня и в комсомол-то только недавно приняли, да и то заочно.

– Тогда ничего не поделаешь, придется идти по нашей неприметной службе. Но обязан остаться живым. Еще раз поздравляю с наградой, – пожал Попутный руку. – Бывай, Тимофей Артемович, конечности и прочее береги.

– Так точно!

Уже у дверей генерал остановился и глянул через плечо:

– За рапорт отдельно поощрим. Удивил. В хорошем смысле. Формулировки точные. И с той рыжей особой угадал. Будь здоров!

Тимофей, переводя дух, опустился на койку. Однако, как все повернулось. И орден…

«Красная звезда» лежала в коробке, блестящая и строгая. Надо думать, авансом дали.

Вызвали к начальнице отделения внезапно. Тимофей подумал, что наконец просьбу выполнят: соседа выписали, лежать одному невмоготу, просился в палату для легкораненых. Но оказалось, речь об ином пойдет.

– Так, Лавренко… – Военврачиха вынула из сейфа документы, Тимофей углядел собственное удостоверение, втиснутое в надежную самодельную обложку из трофейной кожи. – Получай, расписывайся и выметайся.