Чтение онлайн

– Тим, а разве так положено? – спросила как-то Стефэ, подавая полотенце. – Ты же все-таки на оздоровление отпущен, а не на круглосуточную службу.

– Как тебе сказать… – Тимофей бережно отирал руку, после снятого гипса она была какая-то не такая и вяловатая. – Мне отпуск вообще не положен. Заслали для поднятия квалификации. Я же еще недавно даже писать почти разучился. Нужно восстанавливать навыки. Не, сейчас-то еще рано о том задумываться, но ведь после войны неплохо бы выучиться на кого-то толкового. Ты подумай над этим, тебя-то это тоже касается.

– Так у меня же Юрок. Куда же мне за парту?

– Не за парту, а в аудиторию. Поднатужимся. А малый не пропадет, у нас родичей хватает, да и детсады скоро откроют.

Тимофей уходил в темноте, возвращался в темноте, но времени пошептаться, обсудить будущее, подержать младшего Лавренко на руке хватало. Назвали пацана Юрием. Никто не возражал: раз был такой достойный командир и хороший человек, так отчего и еще одному хорошему человечку с тем же именем не вырасти? Да и вообще, Юрий Тимофеевич – красиво звучит.

С родителями в общем и целом примирились. Старый Враби иной раз поминал нехороший момент, но этак, для порядка. Тимофей рассказывал про Белград и Дунай, вместе вспоминали солидных сослуживцев зятя. За починкой обуви шел вполне взрослый и умный разговор.

Но две недели учиться и отдыхать в тепле не вышло. Промелькнули двенадцать дней, и пришла шифрограмма: «Срочно прибыть в группу. П/н Сегед, п/п № 72536/3».

– Жаль, – вздыхал лейтенант Вася. – Еще чуть-чуть, и мы бы все прорывы ликвидировали. Ну, служба есть служба. Видимо, намечается у вас что-то. Пиши, не пропадай.

Промчались в последний раз на громогласном мотоциклете через Чемручи к вокзалу. Младший Лавренко сидел в коляске, глазел из своей пеленальной формы одежды, мотора не боялся. Привыкает к миру помаленьку.

Запрыгнул сержант Лавренко на ступеньки вагона, проводник сильно возмутился, но ему было строго сказано: «Сейчас». Доставая удостоверение, Тимофей смотрел на платформу. Лейтенант махал ушанкой, жена рукой, а Тимофеич ничем не махал, поскольку твердо знал дисциплину и из тепла пеленок не высовывался. Зима наступила, последний месяц трудного, но побеждающего 1944-го.

Таинственный венгерский город Сегед оказался весьма крупным и промышленным, высился со своими многочисленными бронзовыми памятниками над рекой Тисой, мельницы и базарчики ничуть не разрушены, только интенсивное армейское движение и напоминает, что война недалеко. Почти два месяца, как взят нашими город, все тут успокоилось, по крайней мере, внешне.

Встречал и подвозил сержанта Лавренко водитель местного ОКР, угостил огромной хурмой, предупредил, что городское спокойствие малость обманчиво: днем тишь и любезности, а ночами вражеская агентура вылезает и начинает водить своим ядовитым рылом. Насчет этого Тимофей и сам догадывался: Венгрия – это не Югославия, с коммунистическими настроениями и партизанскими соединениями тут куда как пожиже. Это если говорить мягко.

«Виллис» прокатил мимо очередной церкви, свернул на улочку поменьше, и Тимофей увидел у магазинчика знакомую личность. Старший лейтенант Земляков любезничал с эффектной дамой в модном пальто, украшенном красно-бело-зеленой нарукавной повязкой. Увидев машину, былой командир опергруппы галантно раскланялся с красавицей, пошел встречать.

– Здоров будь, товарищ Лавренко! Ждем, ждем, надеемся на проверенные кадры. Обстановка сложная, лингвистическая в том числе, объясняемся больше на пальцах, – с ходу начал вводить в курс дела старший лейтенант. – Как руки, ноги, дети?

– Все в полном порядке. К службе готов. А домашние вам с Павло Захаровичем бутылочку передают. – Тимофей тряхнул сидором. – Как для себя делали, только еще лучше.

– Будет к месту, но позже. У нас тут непредвиденные технические трудности, – озабоченно признал Земляков.

Следующие три дня сержант Лавренко занимался сугубо дипломатически-техническими вопросами. Опергруппа осталась без транспорта: надежный великолепный «додж» выбыл из строя, был отправлен с Сергеевым в срочный ремонт. Вот только «срочный» ныне было понятием растяжимым. Фронт вел наступательные бои, все запчасти и прочее шло на обеспечение передовых войск. И будь ты хоть трижды из контрразведки, ремонтники тебе ничего ленд-лизовского вне очереди не выродят.

Начальство, конечно, изыскало резервы, выделило группе трофейную машину, но доводить ее до пристойного состояния приходилось уже на месте. Павло Захарович с задачей не очень справлялся, не имелось у него таланта к решению авторемонтных задач. Пришлось гонять по городу и разыскивать те проклятые амортизаторы. Тимофей провел дипломатические переговоры с венграми-соседями, за тушенку взял в аренду велосипеды. Временно выделенный молодой водитель, изъятый из полка ПВО, крутить педали умел, в запчастях разбирался, но с местным населением контактировать никак не мог: «Да я вообще ни слова не разберу, что говорят-то».

График службы получался следующим: на рассвете малонадежная машина везла офицеров на литейный завод, там разбирались с документами и вели расследование по тонким техническим вопросам. Земляков и техники – лейтенант с капитаном – оставались там. Тимофей с водителем отводили машину в рембат, где «все было договорено», и вели активное прочесывание города в поисках запчастей. По-венгерски сержант Лавренко, понятно, не заговорил, но знание румынского делу слегка помогало. В общем, удавалось кое-что выменять, особенно на зерновой кофе, который где-то достал опытный Земляков. Деньги имелись, но местное население брало деньгами не очень охотно – времена не те.

Приходилось еще и ужин готовить. Павло Захарович, охранявший расположение опергруппы, продукты заготавливал, чистил картошку, но самой готовки избегал, ибо съедобно у него получалось не всегда. Кстати, теперь товарищ Торчок имел на погонах единственную ефрейторскую лычку: за былое упрямство был разжалован в рядовые, но за выполнение задач на Даугаве слегка реабилитирован в звании.

– Вот вас мотало, – с некоторой обидой заметил Тимофей, чистя вареные яйца. – А я вроде как в отпуске прохлаждался.

– Отож успеешь. – Павло Захарович залил в рукомойник свежей воды. – Война еще длинная, Тима.

Приезжали усталые офицеры, умывались, накидывались на ужин. Разговор шел малопонятный, технический, но было ясно, что успехи имеются. Тимофей разливал чай, вешал для просушки шинели – служба малопочетная, но тылы тоже нужно обеспечивать, это товарищ Лавренко точно знал.

Грузовичок все-таки довели до ума, ездить на нем можно было без опаски. Офицеры-техники спорили, какой он все-таки марки, больше «пежо» или «опель»: средство транспорта и до попадания в опергруппу было весьма немолодо и сочетало признаки «разных кровей». Но так-то ничего: кабина просторная, а короткий, но вместительный кузов подремонтировали. Вполне себе средство. Тимофей слегка освоился и на водительском месте. Понятно, истинным шофером не стал, но в случае чего пару километров вполне мог прорулить.