Чтение онлайн

– Приходите Завтра, а?

– Люди не понимают, - сказал он, - что после семнадцатого года напрочь отменили привычку понимать, что люди здесь, на Земле, не самые главные, ну они и прут, как быки на матадора, которым и является в данном случае режиссер. И да: ты полы помыла, а то я боюсь иногда микробной эманации. Как говорится:

– Не так страшны микробы, как их предвидение.
– Как и подписался Винсент Ван Гог на всех своих картинах. А вы, дорогая моя, по сути обвинили всё телевидение, что они:

– Едят одни тока-а мик-роб-ы-ы.
– Само их мясо, имеется в виду, эманацию, всё самое вкусное, как сказал Фейербах - выбрасывают из списка отдела кадров.

Так на чем мы остановились, вы записывали?

– Да, - ответила Мотя, - вы меня назначили этой, как ее, директором вашего кабака.

– Он называется Пабло Пикассо?

– Нет.

– Клод Моне?

– Нет.

– Тогда ясно: Ван Гог.

– Верна-а. Значит, будем кормить людей не просто так, а с:

– Эманацией.
– Подадим Котлету по-Киевски, а скажем:

– Флорентийский стейк был очень вкусным?

И будет вам, как написано:

– По барабану, что есть: Бараний Бок или Пельмени в Горшочке со сметаной и томатным соусом, а Фляки Господарские заменим на только что пойманные:

– Цыплята Табака.
– С чесночным соусом и разбавленным лимонным соком для рук.

Мотя радостная пошла-поехала, пока что, правда, не на трамвае в Ван Гога, а там уже есть, как было сказано при встрече:

– Это наша Компьютерная Сеть.

– К-компьютер-ная?
– переспросила Мотя.

– Вы плохо слышите? Я сказала Кулинарная, а сеть да, у нас именно:

– Сеть, - и более того в доле с, - и леди с лицом Принцессы Монако, показала пальцем:

– Вверх.

Мотя не нашлась, что еще спросить, кроме, как:

– Что вы для Них готовите?

– Для Них у нас специальный банкетный зальчик.

– Зайчик?

– Не зайчик, зайчик, а зал, зал-ь-чик-к с Их любимыми Гамбургерами Черного Билла, чей дядя, кажется, изобрел и эту, что вы назвали:

– Большую Компьютерную Сеть.

– Дак, эта, меня назначили сюда директоршей, - промяукала Мотя.

– Этого не может быть, так как не может быть никогда!
– ответила эта пресловутая Грейс Келли.
– Мне, - она показала пальцем себе на высокую прическу над - слегка, но менее - высоким лбом - конкурентши нэ нужны!

– Но меня назначили.

– Опять она завела свою пластинку, - КК - Кулинарная Сеть обвела своей лапой нарядных официантов и некоторых официанток, занимающихся систематической сервировкой столов, и даже кивнула на подглядывающих через не полностью закрашенную картинами Ван Гога прозрачную стену потенциальных поваров во главе с их шефом, которым и был, первоначально принятый за самого НН, почти двухметровый, как сказал бы, но он еще до сих пор этого не сделал - пропустим его имя, чтобы не частить:

– Это - мой шеф-повар.
– Или даже:

– Это мой повар, М... В... Гена.
– Шутка, конечно, Слава. Слава, так сказать всему, что он не готовит сам, но отдает тем не менее:

– Другим на съедение.

– Послушайте, Славик, - позвала Мотя, заметив через кухонный перископ его чуть насмешливые глазки, - кам хирэ, плииз.

Да таким голосом, как будто не наниматься пришла в посудомойщицы, как ташкентско-узбекский простой пролетариат с навыками приготовления мантов-пантов, а будто бы ее пришли снимать с работы ни за что, после пятилетнего здесь стажа, а она:

– Не хочет з ним раззтаваться.
– Думает:

– Это, как их собственный-й!
– Дом на Рублевке, или что у них есть еще там на Рижском шоссе с улицей Кой Кого в придачу.

Леди Грейс с воем сирены, заподозрившей, наконец, что Одиссей прорвался-таки через ограду города Царицына, бросилась почти в объятия иво почти брату со словами:

– Господин Склифосовский!
– Они хочут наз охграбить.

Но услышала в ответ простое человеческое, нет не спасибо, да, и тем более, благодарю вас:

– Нет, - а:

– Да, всё уже согласовано на самом верху, - и тоже, как партийное приветствие, поднял вверх указательный палец.

– Да-а?

– Да.

Она хотела спросить про, каков будет их процент, но решила сразу взять быка, а точнее, козу за рога и в стойло, но только улыбнулась простой человеческой улыбкой, от которой не только Многие, но и Некоторые падали на колени с просьбой, отправить их или в Америку:

– Открывать ее, - или в Австралию, но уже только за тем, чтобы крикнуть, аж до самой Венеры, ползущей как муха по стеклу в Шапке Владимира Войновича, через всё Солнце:

– Я ни-че-го-не-зн-аю!
– И на этом надо было закончить.

Но она тем не менее спросила:

– В нашем контракте уже записано, кто кого первым должен приветствовать?

– Вы меня спрашиваете?
– Склифосовский хотел интуитивно уклониться от прямого ответа. Или, по крайней мере, оттянуть его развязку.

– Когда я снимал свой последний фильм Битва за русскую Трою город Царицын в 18-м году и даже чуть позже, - я объяснил это наступление-отступление, как:

– Компромиссум.

– К-как?

– Вот, пажалте взглянуть, - и Ми - почему-то некоторые близкие его так звали - вынул лист гербовой бумаги, - где вы сами запишите ваше решение. И кстати, вот черновик: - он вынул простой уже лист А4 - по понедельникам, средам и пятницам, вы отдаете ей честь, а по вторникам, четвергам и субботам:

– Вы ей.

– Опять я ей?

– Нет, конечно, а как раз наоборот.

– По воскресеньям, я так поняла, мы вынуждены будем заниматься одним из двух возможных единоборств?

– Борьбой или боксом, - умно вставила Мотя.

– Не обязательно, - сказал Ми, - вы можете просто не ходить в этот день в ресторан.

– Нет, мы лучше будем драться.

– Я согласна.

– Я тоже.

– У нас когда воскресенье? Завтра?

– Послезавтра.

– Ну, хорошо, я успею подготовиться.

– Я - нет.

– В этом нет ничего плохого, - сказала Леди Грейс, - я буду просто бить тебя, так сказать:

– Сдачи не надо.

– Спасибо, - сказала Мотя, - уж лучше вы полежите в это воскресенье дома. И провела - без приглашения - Переднюю Подножку в прямо заданном направлении, именно так, чтобы на первых порах не сломался ни один стол и не больше двух стульев.