Чтение онлайн

– А во-вторых, как можно Его заказать, если он - Па-мят-ник-к-к?

– П-п-памяткин-ик?
– Тетя запуталась.

– Вот именно, вы совсем запутались. Это действительно, просто памяткин-ик, и его надо убрать, - сказал Миша, и сам, немного занервничав, закурил.

– Нет, пожалуй, ми не соглазны, - сказала Тетя.

– Вам и делать-то ничего не надо, как только впарить этому фраеру ушастому три литра простого и отличного нерафинированного - чтобы пахло на всю Кой-Кого - маслице.

– Так он Кой Кого будет переходить? А зачем, если там везде подземные переходы?

– Тогда не было ишшо.

– А, Тогда, понятненько. Вы забрасываете нас, как диверсантов, в другое время, а тут же возникает закономерный контрвопрос:

– Как мы назад-то вернемся?

– Действительно, у нас нет даже кампаса-барабаса.

– По солнцу, - ответил Германн.

– По солнцу, - резюмировала Тетя, и добавила: - Значит, мы должны предположить, чито оно тогда ишшо - как вы говорите - было, - с ударением на О.

– Нет, сразу не погаснет, вы успеете улететь, - сказал Миша.

– Как ви сказаль, уте-ле-ть?

– Ну, дак, естественно, это ваша плата за хорошо выполненную работу, - сказал Миша.

– Да, - подтвердил Германн, - это мало кому дают.

– Что?
– я так и не поняла, - спросил Мотя.

– Умение летать, - пояснил Германн.

– Хорошо, мы согласны, но только, пожалуйста, без ваших Тать.

– Да, просто полетите и все.

– Что значит, как все?
– я не поняла, - опять не поняла Мотя.

– Имелось в виду:

– Всё, что летает. Но в данном, конкретном случает, полетите только вы - остальные останутся под трамваем.

– Так он будет не один?

– Вот сколько памятников на пути насчитаете, столько их и будет, - сказал один. А другой добавил:

– Впрочем, если вы не забыли, вам надо только продать масло, а дальше пойдут другие наши люди.

– Да? Но Летать-то нам всё равно дадут? Не мало ли? В том смысле, что:

– Не мало ли мы сделали, для этого Заслуженного Звания?

– Достаточно.

– Но!
– поднял палец Миша, - ми ваз ишшо вызовем.

– Забыла спросить?!
– ахнула Тетя.

– Серебренники, где будем получать, он ведь так и не сказал, Собака.

– Это Таракан его сбил нарочно, чтобы забрать наши деньги себе на похмелку.

– Сто баксов на похмелку?

– Это мало?

– Это только так говорится, что тридцать серебренников равны ста баксам, на самом деле, серебренники надо считать по первому веку, а баксы по сегодня, получается сто умножить на шисят, плюс комиссионные и инфляция за эти годы.

– Что получается?

– Получается та же сумма, но сегодня это моя любимая, часто снящаяся иногда весчь в адын миллиард долларов. Или, если тогда евро будет еще жив - в ём.

– Миллиард!
– сколько не мог бы украсть нечаянно даже мой муж, если бы не захотел, - процитировал Мотя, и добавила: - Надо их догнать, и спросить номер ячейки в Швейцарском банкомате, выдающем по-честному причитающее, без лишних банковских процентов.

И они побежали, за удаляющимися, как выразилась по ходу дела Тетя:

– Кажется, уже восемь.

– Уже меньше, только трое.

– Не думаю, что это конец.

И действительно, к Мише и Германну присоединись референтша, и сам длинноногий Н, и вдруг Моте показалось:

– Что они уже скрылись из виду!
– Куда?

И даже вездесущая Тетя не успела ответить, явился почти настоящий Кот и церемонно предложил помочь:

– Дорохгим гостям З-толи-цы.

– Да ты сам-то, Пушистик по рашке не зовсем ясно шпрехаешь, что ты может такого нам неизвестного зказат?

– Милый дамы, я пошутил, но вам надо пройти сюда, иначе вы точно опоздаете, а как грится:

– Кто зван да не приперся вовремя - всё.

– Что всё?
– не поняла Мотя.

– Дранк нах Остен, в штрафной батальон. Прошу прощенья - описался:

– В Захград Отряд их, чтобы всё было по-честному!

– Хорошо, вы нас действительно, напугали, поэтому ведите Ивашка Суськин, куда?
– примирительно ответила Тетя.

– Сюда прошу, - и Кот показал, на маячащий на волнах Чистого Пруда катамаран.

– Ой!
– это наш, - обрадовалась Мотя, - а мы думали он, как мы, не спасся - утонул мерзавец. Нет, зивой.

Они уже закрутили педалями, как заведенные куклы, как Тебя хлопнула себя по лбу:

– Забыла спросить адрес!

– Я его сейчас спрошу, - сказала Мотя, так как смотрела в обратную сторону, а именно:

– Почти на берег, - если он еще не ушел по своим кошачьим делам.

– Здесь, к счастию. Адрес!
– крикнула Мотя, - вы не сказали ад-ре-с!

– Он в записка, которая в вашем левом кармане на груди.

– Там? То есть здесь?
– Мотя показала на свое сердце, которое тут же застучало чуть быстрее, чем обычно.

– С левой, но с моей стороны, - ответил парень.

Мотя вынула записку, понюхала, точно ли пахнет котом, применяющим при встречах с посторонними золотое перо - имеется в виду встреча За Глаза, т.е.:

– Записками, как Онегин с Татьяной, - одеколон Богарт.

– Читай, - сказала Тетя, - пока мы не заблудились.

– Не понимаю, что здесь написано, наверное это иврит или кумранский напополам с Розетским Камнем.

– Хорошо, давай я прочту.
– И прочитала, да так, что даже бросила весла, в том смысле, что бросила педали катамарана на произвол волн уже чуть неспокойного Чистого Пруда.

– Ну-у!

– Ле-штрассе, Три.

– Три именно с большой буквы?
– только и могла хоть как-то возразить Мотя.

– Ты знаешь, где это?

– Скорее всего, но если деньги там, то это очень далеко. И что еще более вероятно: долго. Ибо когда Там будут банки, тем более Швейцарские, как априори имеется в виду: