Чтение онлайн

– А то бы тю-тю.

– Так это Тю-Тю еще никогда не поздно сделать, ибо - если вы еще не знаете - моя специализация:

– Соединять вместе времена отдаленные.

– В каком смысле? Вы хотите и меня сослать в туды-твою, в эти отдаленные места.

– Всему свое время, тем более вы уже там были, и вместе со своей незабвенной Тетей.

– Я стараюсь об этом не помнить.

– Не бойтесь, я ничего не скажу об этом э литл эпизоде вашей бурной жизни мужу.

– Моему?

– У вас два мужа?

– Да, - улыбнулась Мотя, чтобы ответить шуткой: - Второй - это Тетя.

– Тетя - это та миловидная княгиня, которая уже дописывает трилогию: Брысь под Лексус - три?

– Прошу прощения, но вы ошиблись:

– Пока что только задумала вторую часть.

– Для меня будущее, как для вас настоящее:

– На одном и том же полотне.

– Как у Ван Гога, - сказала Мотя.

– Да, но еще точнее:

– Как у Всех. И да: так чем вы Там занимались?

– Там? Лучше я скажу про Здесь:

– Снимала советские фильмы.

– Не получилось?

– И что самое замечательное: получалось автоматически.

– Это скушно.

– Да, мне скушно, даже с теле попросили удалиться и только за то, что ответила по-честному:

– Ван Гог лучше Шишкина, - забыла пророчество про него:

– Мишку Шишкина не тронь - он у нас кумпания, а то получите быстро тут:

– Здравствуй?
– До свидания!

– Ладно, я пока что ушлю вашего мужа - э-э - куда подальше.

– Надолго?

– Как мудро сказал один режиссер - покойник:

– На всю оставшуюся жизнь.

– Что он будет делать?
– осведомилась Мотя.

– Билеты проверять в пригородных электричках!

– Даже так?

– Хочешь чего-нибудь похуже?

– Нет, наоборот, чтобы ему было хорошо.

– Ладно, тогда пошлю сниматься его в Голливуд - по обмену опытом, ищут там кого-то на роль Джеймса Бонда в блокбастере с триллерско-мистическим уклоном:

– Федеральная Резервная Система США и её падение.

– Падение, так сказать, Эмиратов, - только и смогла хоть как-то прореагировать на это резюме Мотя. Но тут же спохватилась и добавила:

– Кстати, режиссер уже назначен этими Эмиратами?

– Нет, нет, нет.

– Почему?

– Вы ничего не умеете делать.

– Иногда лучше ничего не уметь делать, чем хоть что-то, а то вдруг, так сказать, заставят:

– Людей расстреливать!
– а я скажу: не умею.

– Это мудро, - если не иметь в виду, что: могут послать и на стажировку.

– Куда?

Глава 6

Ван Гог

– На пирамиду Майя - будете там в качестве юного Монтесумы приносить носителей жизни, да:

– По пятницам-м!

– Неужели нет ничего такого простого, как снимать советские фильмы?

– Есть.

– Скажите, пожалуйста, что?!

– Я уже ответил вам на этот вопрос.

– Приносить в жертву этих, как их, зрителей?

– У вас голова работает, а то зря жалуетесь:

– Вот что ни прочту - ни хрена не помню.
– В этом нет ничего страшного, также делал ваш любимый Ван Гог:

– Встанет вместе, точнее чуть раньше солнца, и бац себя по лбу:

– Опять забыл всё то хорошее, что мне сегодня приснилось ночью!
– и мольбертум на зад, чтобы подгонял, как сонную скотину на пастбище, туды-твою:

– На плэнэр, трепещущий фиолетовыми листьями, на шуршащую меж черных воронов золотистую пшеницу:

– Они летают, а она все равно растет, хотя и боится:

– Не дадут ведь все равно отвезти на рынок, ибо там:

– А у нас все места заняты-ы!

– Так что, - продолжал НН, - делать вам ничего и не придется.

– Будете только номерки таскать у фраеров ушастых?
– я вас правильно поняла?
– Мотя.

– На это у меня уже есть помощники, как говорится: от трех до пяти и больше. Будешь пока что варить мне завтрак.

– Да? Хорошо, вы что хорошего любите, Стейк по-Флорентийски, или Котлеты по-Киевски?

– Нет.

– Может тогда эти, знаменитые грибочки кокот, раковые шейки, незатейливо переложенные красной икрой?

– Почему красной, а не как в лучших домах Ландона, черной?

– Подорожала сильно.

– Почему?

– Пока сами не можем понять почему, вроде, да, воруют, но это давно известно, а почему всё равно всё дорожает, значит есть еще что-то, более важное, чем воровство.

– Да, действительно, привыкли, а толку уже и от этого - никакого.

– Ну, значится, так и решили: будешь пока что мне здесь полы мыть, чтобы пыли меньше было, - сказал НН, поднимая лапы, и ставя их на фиолетовый американский ковер с небольшим желтым оттенком, переходящим кое-где в розовый, а у самого камина - в голубой, как ясное небо.

– Дело в том, мессир, что у меня есть скрытый микрофон под этой кроватью-диваном.

– Что это значит?

– Я все ходы записываю.

– Да?

– Включить рипит ит, плииз?

– Спасибо, верю. Просто из головы вылетело, что вы режиссер с советским уклоном: пока не стукнешь на кого-нибудь - ни за что не назначат. Это как пароль:

– Тук-тук?

– Да, заходите - подписано.

– Думаю, сэр, вы всё-таки неправы, потому что у нас - как у Всех, и всё отличие в том, что:

– Это - держится в тайне-е.

– А именно?

– Надо обязательно дать.

– Взятку?

– Деньги не берут - только натурой, против нее нет закона. И это плохо. И знаете почему?

– Почему?

– Не все добрые леди в это, приятное во многих отношения занятие, могут поверить.

– Почему?

– Так не было официальной отмашки, что, мол, можете, как в Голливуде:

– И вы использовать позу летчика.

– Без отмашки не получается.

– Да. Точнее, нет, у некоторых получается, но ясно - не у всех. Одна намедни лет пятьдесят назад даже под поезд бросились, а то всё пела: