Чтение онлайн

– Та-ак-к, - промямлила она, - кто заказал Стейк по-Флорентийски.

– Я, - сказал И-Кали.

– Вы?!
– чуть ли не ужаснулась она. И попросила утонить: - Не спутали ли, вы, мой милый, причинно-следственную связь с её обратной половиной: посылкой?

– Я хотел доказать, что это одно и то же.

– Вот как?
– не смогла она скрыть удивления.

И сдалась, так и не смогла представить себе того, что может возникнуть из Стейка по-Флорентийски.

– Действительно, не корова же!
– поддержал ее Кот Штрассе.

– А если, действительно, корова?
– зачем-то ляпнул Плинтус.

Никто не ответил ему, что, логично:

– Ее не съесть одному.
– Тем не менее Грейс сочла нужным пропедалировать:

– Кормить всю улицу нельзя, если что сожрешь все сам, - бросила она крылатое, как сказал Гомер, слово, написавшему этот заказ И-Кали, что должно означать:

– Будем кормить через жопу если что.

– Духовная пища туда не полезет, - счел нужным парировать филолог-философ.

Далее, что может значить, Стейк по-Флорентийски в голом виде и на руках.

А также, еще далее, сколько человек участвуют в аресте Иисуса Христа? Точнее, сколько человек арестовывают.

Медиум:

– По поводу какого праздника намечается веселье?
– спросил неожиданно прибывший из небытия Электрик.

– Дак, это, - ответил первый попавшийся ему Плинтус: - Воскресение было.

И кто-то в это время упал у двери.

– Вы кто?
– участливо спросил его новоприбывший.

– Писатель-ль-ь, - ответил немного печально Пли, что не все еще его знают, хотя и ясно было: человек этот не местный, прибыл, примерно, как Кук в Новую Зеландию:

– Кажется, именно здесь я и родился, хотя может быть, и давно.

Электрик спросил, можно ли здесь поесть, и так как в зале никого не было, то Пли посоветовал ему:

– Идите на кухню, там нальют.

– Нальют?!

– Наоборот, возьмите бутылку, а там вам нальют супа, ибо кажется, еще никого из поваров нет на месте, кроме мясников.

– У них есть суп?

– Вчерашний.

– Его разве не выливают?

– Значит, нет.

– Хорошенькое дело.

– Вы так говорите, как будто имеете к этому кабаре на двести пятьдесят мест прямое отношение.

– Может быть, может быть. Вы, значит, здесь ночной сторож?

– Я? Да. Хотя, лучше - нет.

– Так да, или лучше, как вы говорите: нет?

– И да и нет.

– Как вас понимать?

– Заснул между двух предметов.

– А именно? Между катодом и анодом?

– Между столом и стулом.

– Здесь разрешается так напиваться?

– Как так? Я просто вошел в творческий транс.

– Так бывает?

– Вы хоть когда-нибудь читали книги Стивена Кинга? Они написаны именно в состоянии транса.

– Между столом и стулом?

– Это вышло случайно, но именно я напал на золотую жилу, выуживания информации из потустороннего мира. Хотя такой человек, как вы никогда не поверит в видения. Вы Электрик, я вас теперь узнал абсолютно.

– Вы говорите, что я не поверю в реальное существование прошлого, но я и есть именно тот человек, который занимается видениями профессионально! Ты только подумай, Спавший Между Столом и Стулом, я только щелкаю двумя пальцами, и ты Видишь-шь-ь-ь-ь.

– Хорошо, ты меня убедил, я сейчас попрошу у мясника для тебя котлет.

– Вчерашних?

– Вчерашних котлет не бывает, и знаешь почему?

– Их раздают бедным?

– Да, а самые бедные это, как всегда те, кто их делает.

– Ты много знаешь об этом месте. Имеешь здесь кого-то?

– Бью клинья к Грейс Келли. Говорят, ее бросил муж.

– Кто говорит, не люди, надеюсь?

– Разумеется. Я сам, лично, видел, как он...

– Жил с другой женщиной? Так это для него уже врожденный рефлекс, как для одного белого африканца, который имел семьдесят детей от разных женщин, и его не только никто не осуждал, но, наоборот:

– Тоже хотели бы иметь, и имели, когда этого парня опять выпустили из клетки.

Электрик сам начал жарить для себя котлеты из мяса, которое дал ему мясник за бутылку виски, снятую этим пришельцем прямо с витрины бара, как будто он был:

– Уже дома.

Он попросил немного виски у мясника, чтобы полить им почти готовые котлеты, и мясник вышел из своего убежища, где делил одного из братьев наших меньших на части, и передал ему бутылку, предварительно вытащив зубами пробку, и сделав пару глотков этого виски, чтобы, как говорится:

– Самое вкусное не пропало даром.

И даже Пришелец успел наклонить бутыль, а повар, добавить пару фраз:

– Пенка - это самое вкусное в бутылке спирта и его производных.
– И вторая:

– Если не считать остатка, ибо он уже по определению, самый сладкий.

– Когда крик ужаса, как у индейца, закопавшего пару-тройку месяцев назад в лесной чаще тушканчика, что:

– Иво нэт на месте.
– А именно:

– Это во-о-о-да-а-а-а!

– Не вода, - спокойно ответил бармен, который только что появился с той стороны стойки раздачи, а вчерашний кофе, сделанный из кофейного отвала, который - если успокоиться:

– Даже полезен для здоровья.

Это был Дима, он уволил позавчерашнего бармена, как человека недостойного, из-за приставаний к Алле Два, которая могла понадобиться ему самому, как переносчик:

– Всякой грязи, - по выражению того бармена, которым тогда был, попавший в этот ресторан по полному недоразумению Машина-Олигарх, потерянный в каком-то месте, а точнее:

– Времени, - сестрами милосердия: Гусарской Балладой и Соломенной Шляпкой.

Что он имел в виду - знать никому неинтересно, но Дима решил:

– Про него, - а значит хочет отбить эту действительно Переносчицу у него, так как давно - а точнее, совсем недавно - понял:

– И ему надо срочно туда, где не ходят поезда, а именно:

– Там, где можно воскреснуть.

– А вы, значит, кто?
– спросил Дима.
– Ночной сторож сказал, что какой-то Электрик, да?

– Да.

– И вы думаете, что можно воровать мои коньяки, джины, и другие Белые Лошади с витрины?

– Это была вода.

– Но вы не знали об этом, не правда ли?
– почти улыбнулся Дима, пытаясь в очередной раз понять, как быть: