Чтение онлайн

Тут проснулся даже Михаил Маленький. Он подошел и пощупал мордасы мясника:

– Нет, да, что-то мне знакомое, так-так.

И теперь не только Михаил, но и Дима опомнился:

– Стоик, - сказал он, и закончил: - Бежал из своего Театра Варьете!
– Но в отличие от благих намерений техника из операторской группы, предложил обратное:

– Его нельзя снимать, ибо если кто не забыл: нам еще делать фокусы в его театре, который с большим успехом можно устроить прямо здесь.

И теперь стало ясно, кто здесь оператор и кто, ввязавшийся в драку за известность всему миру, техник операторской группы. И да:

– У некоторых подкосились ноги.
– И знаете почему?

Все они были - по крайней мере по мнению многих:

– Покойники.

Главный оператор - как будто он хоть когда-нибудь им работал - Алексей Девотченко, массажист, декоратор, актриса - Андрей Панин, хотя и назвался, как Редисон Славянская, а этот техник-коррупционер, так как выдвигал на роль Иисуса Христа своего пока еще живого дублирующего актера театра Товстоногова:

– Стоика, - Длинноногий Олень, и следовательно:

– Лучше быть даже простым техником при съемочной установке, чем Варенухой, которого часто бьют в туалете во время дождя в парке его театра, ибо:

– Мэрилин Монро выдерживала и по сорок дублей, - несмотря на то, что была хгениальной, ибо режиссер считал, как это у них принято себя:

– Не хглупее иво.

Так-то все уже привыкли к этим метаморфозам, но в данном случае все равно крякнули:

– Ну-у, докалились!
– и:

– Как будто нам живых девать некуда, покойники понадобились.

А также:

– Да, я соглазна, - это Алла Два.
– многие святые воскреснут в Это Время, но они же ж:

– Поголовные грешники-и.

Но присмотревшись к ней внимательней решили, что и она, как говорится:

– Не за того замуж вышла.

– В к-каком смысле?
– спросила Алла Два.

– Нет, на самом деле, мясник, даже в прошлом, не может играть выдающие роли, такие, как эта роль Иисуса Христа, - сказал Михаил, - меня всё равно не пропустят культт-регеры.

– Почему?
– спросил Леха-Стоик.

– Ты не знаешь, что такое казаться, а уж тем более, что значит:

– Быть.

– Пусть ответит, - сказал Дима из-за кофеварки, и добавил: - Если ответишь правильно, тоже будешь пить это, - он щелкнул по блестящей кофеварке.

И Леха ответил сразу на оба вопроса:

– Когда я пьян? а пьяна всегда я, но! работать могу, так как много лет только этим и занимаюсь:

– Одна работа, и никакого удовольствия, - если не считать этого, - он не глядя щелкнул по бутылке, стоящей сзади в ряду на нижней витрине из узорного дерева.

– Это значит, - решил усвоить для себя режиссер, - пить - это быть, а кажется, что:

– Я еще и работаю систематически.

– Да, ноги, как у моего старшего напарника еще не совсем отнимаются.

– Может быть, я от себя тогда что-нибудь скажу, - промямлил его Стоик.

– Так, что, с этим мясником мы закончили?
– спросил режиссер.

– Так-то бы да, но я не могу понять, с какой стати Алла согласилась с ним, как грится:

– Немнохго побыть в иво мясном производстве?
– спросил Главный Оператор Девотченко.

– Порыв момента, - ответил Дима от кофеварки.

– Нет, нет, нет, - возразил оператор, - здесь кроется какая-то внутренняя заинтересованность.

– Что вы предлагаете?
– устроил из выступления Девотченко диалог его массажист-декоратор Гаркуша Панин.

– Они хочут сами быть, - сказал третий покойник Олень. Сказал, несмотря на слухи, что был при жизни другом Стоика, выступавшего в роли этого обалдуя Лехи.

– Но с другой стороны, - возразил Дима из-за кофеварки, к которой пристроился, казалось, навеки, какой-то смысл в этом контактуме должен быть.
– И добавил: - Мей би мне самому разобраться?

– С ней?!
– смог удивиться даже Михаил Маленький.

– В каком смысле?

– Вот я и спрашиваю: а смысл?

– Давайте все к ней выстроимся в очередь, - крякнул Стоик, как человек уже познавший блаженство, но уверенный, что другим это всё равно недоступно.
– И более того, все равны, как грится, и тогда становится не ясно, чем мясник хуже, например, плотника, ась?

– Ответ уже дал, и более того, очень давно парень, выступавший под именем Владимир Высоцкий, - все еще устало, как после ночи, проведенной в беспробудной пьянке Михаил Маленький.

– Разрешите полюбопытствовать, и это?..
– пискнул Дима все с того же места, где застыл как статуя, кажется, навеки. А если и не навеки, то по крайней мере, надолго.

И Михаил выдал:

– Ты не писатель? И не художник? Не ученый, надеюсь?
– и, следовательно, есть разница между ними и шулерами, к которым априори относятся все астрологи, волхвы и маги.

– Вывод напрашивается сам собой крикнул-пикнул Плинтус, находящийся по недоразумению все еще в оркестре за форте-пьянами - хотя и не пил практически ничего кроме фанты и кока-колы, к которым уже с детства приучила его добрая бабушка, ибо была убеждена свыше, в противовес дохтуру, всю низость которого понимала до его подноготной:

– Хочет построить себе халупу, как был Зимний Дворец у царя, и никогда не оправдается тем, что говорит:

– Поменьше.

– Продолжу, несмотря на то, что нас прервали, - сказал Пли, - мясник может быть, да, существом потусторонним, но только:

– Монтесума - приноситель жертв, и более того: из мяса далеко не диких животных.

И когда начали интересоваться:

– Был уже тогда Монтесума с его Кецалькоатлем, - Алла Два сама предложила Леху на роль:

– Пилата.

Михаил Маленький как раз в это время слегка прикрыл глаза, прикинувшись:

– Я немного задумался, - но после этого Пи-лата рука сама соскользнула с восьмиместного стола, о который он локтем иё оперся, и парень упал на карачки, как было прошлый раз на балу у Ми Склифосовского, когда ждали - нет, не воскресения пока что, а только иво:

– Представителя.

– Вы чего?
– ласково приподнял Михаила Электрик, - испугались?

– Чего мне бояться?

– Испугались, что слова Библии, о том, что Пи-лат был катехгорически против распятия и тем более избиения Иисуса Христа в четырнадцати точках человеческого сознания - это Позднейшая Вставка, сделанная его потомками.