Чтение онлайн

– Очень!
– сказала Люда.

– Если вы поможете мне довезти тачку, я сделаю вам первую здесь мою курицу с апельсинами и тимьяном.

– Это которая с оливками?

– Вы знаете этот рецепт? Никогда бы не подумала.

– Она знает, я нет.

– Ты зачем обратился ко мне в третьем лице?
– ужаснулась Люда.

Я хотел сказать:

– Один раз можно, - но понял:

– Не могу.
– И просто закричал:

– Не буду никогда есть даже семгу в газете.
– И удар этот был хорош: Грейс Келли свалилась на землю, и казалось, окоченела.

– Не подходи к ней, - сказала Люда, - она точно притворяется.

Но я, как человек потерявший веру, едва выйдя за ворота крепости, подошел и даже подал руку этой притворщице.

И она цапнула ее, как подарок судьбы.

– Простите, это действительно очень вкусно, я просто забыл, - промямлил я.

– Ну, что ты врешь, что ты врешь!
– привязалась ко мне Люда.

– Почему?

– Ты никогда не пробовал даже семгу в газете, а курицу с кожей, в которой полным-полно жира уже давно не принимаешь даже во внимание.

– Там есть белое вино для его нейтрализации, - возразила Грейс, еще лежа на земле, жаждая только одного - чего я не понимал - ее поднятия именно мной.

– Этого недостаточно, так как оно все равно испаряется постепенно, - возразила Люда.

– Оливки охгромные, разноцветные, есть даже красные плюс целый тоже охгромный оранжевый апельсинище, так жрут, так жрут куриный жир, что покажется даже очень мало.

– Может быть, тогда вообще лучше было снять шкуру?
– спросила Люда с насмешкой.

– С кого?
– не поняла Грейс. И тут же встала, как будто оскорбление относилось именно к ней, а не только к ее любимой курице провансаль, в том смысле, что и курица у нее с итальянским уклоном: вкуснее не бывает. Хотя совершенно ясно, как доказал Познер и почтальон Ур:

– В кибуце таких кур жрут, жрут и жрут и более того:

– Немеряно, - правда до тех пор, пока не разрешили часть обеда переводить в конвертируемую валюту и на ней путешествовать по всему миру, а не только купаться в соседнем нетонущем болоте с газетой в ненасытных лапах, в том смысле, что если уж привыкли, если не к топорам, то уж к прополке картофеля и других огурцов и капусты, тем более. И до такой степени допропалывались, что даже сами забыли, как называются эти огурцы во всем мире. Назвали по-своему, но и это название даже сами не могут выговорить.

– Мы лучше пойдем, чем будем ее пробовать, - сказала Люда, - и знаете почему?

– Нет.

– Мы любим путешествовать.

– Не думаю, что это возможно, - сказала Грейс.

– Почему?
– спросила Люда.
– Мы вот сейчас уйдем и всё. Или вы думаете, что тогда мы не сможем вернуться?

– Наоборот, - ответила Грейс, - вернуться вы можете, а вот уйти никогда.

– Так бывает?
– спросила меня Люда, забыв - хотя может быть только на время, что я, скорее всего, разлюбил ее почти самой глубины души.

– Прости, я забыл, что мы находимся на Земле, называемой во всемирном масштабе...

– Как?

– Каждый сам должен до этого догадаться.

– Впрочем, - добавила Грейс Келли, отряхивая пыль с ботиночек со скрипом, - идите, куда хотите, но отгадайте сначала одну загадку.

– Согласен, - сразу сказал я, потому что считал: могу в принципе отгадать любую загадку. Если она не просто международного, но обязательно:

– Мирового масштаба.

Люда на высоких праздничных каблуках встала рядом со мной, как человек:

– Доверяющий мне абсолютно.

– Чем?..

– Чем Аполлон отличается от Ахиллеса?
– быстро произнесла Люда, чтобы запутать Грейс.

– Нет, нет, это были сов-всем другие люди, - передохнув объявила Келли, а именно:

– Почему Давид убил Голиафа, а не наоборот?

– Значит, вы хотите спросить, - начала переводить Люда, - почему камень из пращи Давида попал в цель, а копье Голиафа нет, несмотря на то, что он даже не успел его бросить? Да, - подтвердила она и, повернувшись ко мне, как перед телекамерой, сообщила:

– Отвечай.

– Дак, естественно, - сказал я, - Иисус смотрел в цель по-новому, а Адам по-старому.

– Какой Адам-Мадам?!
– рявкнула Люда. И добавила: - Сосредоточься, пожалуйста.

– Ну, Давид и Голиаф, - повторил я, - один был первопроходцем, а другой просто так: только погулять вышел.

– Это Голиаф погулять вышел?!

– Йес!

– Но почему, вы, мой милый, думаете, что древние профессиональные воины, такие как Ахиллес ходили на войну, как на прогулку, если даже их матери предупреждали их:

– Быть, или не быть, - так как назад ты уже не вернешься!

К своему ужасу я понял, что не знаю даже приблизительного ответа, слова не кружились даже поблизости от нимба - их не было вообще.

– Что, заклинило?
– спросила Грейс. И добавила: - Но не печалься, я возьму тебя, будешь учиться на повара.

– Никаких поваров, - негромко рявкнула в ответ Люда, - он и так уже маг.

– Если нет тугаментов, - перехватила инициативу Грейс полностью в свои руки, - предъявите ваши косвенные доказательства в натуральном виде.

– Я должен подумать, - сказал я.

– Нет, только здесь и сейчас.

– А иначе?
– спросила Люда.

– Если он не ответит? Если нет, то да, вы будете официанткой, а он встанет на котлеты. У меня сегодня много дел, и на вас я возлагаю всю оставшуюся работу.

– Сколько у нас времени?

– Столько, сколько было у Ахилла, чтобы надеть меч и подпоясаться.

– Это значит...

– Это значит, что его столько, сколько времени вы будете заниматься каким-нибудь делом, а там:

– Прошу на кухню, или запишите себя в Сократы.

– Ну что, нашел ответ?

– Ничего не могу принять.

– Но хотя бы витает вокруг нимба?

– Нет. И знаешь почему, я думаю? Слишком простой вопрос, а нимб настроен на серьезные ответы. Вот не могу понять, чем Давид был лучше Голиафа - и всё! Так-то ясно, что он был в защите, а Голиаф в нападении, и это дает преимущество неожиданности, что на самом деле все наоборот:

– Давид, как Ахиллес идет в атаку первым.

– А дальше?