Чтение онлайн

– Бросить Пирамиду Майя, куда вы удостоились чести попасть, - ибо:

– Не получится, не для того она предназначена, чтобы реципиенты с нее бегали, как, правда, убежал один Мумба-Юмба в Апокалипсисе Мела Гибсона, но ему надо было спасать тонущую на дне болота жену и только еще родившего ребенка, тем более, что и до этого один удосужился появиться на свет, не будучи в курсе, что:

– Сюда придут те, кому делать больше нечего, как только бы самим ничего не делать - в том смысле, что никогда никого не миловать, а лишь:

– Казнить, чтобы не удалось продать в рабство.

И начали уже сами распределять между собой роли на самого Молчановского даже, ибо даже его Грейс Келли, высказалась, хотя и просто так:

– Он уже перерешил себя на Воланда, - хотя и подумали:

– Распространяет на весь мир не свое личное мнение, а так:

– Подслушала какую-нибудь Аллу Два, - которая сама-то кто, собственно? Говоря мягко:

– Не каждый, далеко не каждый попавшийся вам на улице человек будет танцевать и петь на столе, даже за ресторан и секс, следующие за пивбаром.

Никто, правда, не говорит, что дура, но дурочка:

– Бывает.
– Тем более, никогда не ходит в платье, а только в джинсах, и не очевидно, что это Монтана, которую и остальные Хомо Сапиенсы не стали бы никогда снимать - тем более, если это Бананы, с множеством молние-образных карманов, ибо:

– У человека есть Блат, - и возможно, у самого Зевса.

Или деньги.

И Грейс так и сказала:

– Я буду играть Аллу Два.

Люди пожали плечами, и не потому, что, а:

– Кто это?
– а наоборот:

– Лучше Матфея, - который Там был, а она разве:

– Тоже?!

– Если не сказано, что не было - это не значит, что не было, а скорее всего, была, - сказал Монсоро.

Никто не стал спорить:

– Сама придумала себе роль - нам же лучше, ибо больше достанется Оставшихся.

Машина-Олигарх попросил Монсоро высказаться:

– Кого бы он имел в виду?

– Я буду писать протокол.

– Отлично, значит я буду Пилатом.

– А вы?

– Я?

– Да, да. лучше вы, чем я, - сказала Грейс Келли.

– Хорошо, мы с Людой придем.

– Куда?

– Да, куда?
– спросил я.

– Сирано, ты будешь играть Иоанна Крестителя, а я любовницу Ирода, - сказала Грейс.

– Но мы...

– Да, вы с Людой, я это уже слышала.

– Когда?

– Так, голоса из будущего.

– Из прошлого?

– Или из прошлого - разница не большая.

– Но мы собрались на трагедию Мастера - Иисуса Христа, - удивился даже Машина, - а ты предлагаешь какую-то совсем древнюю историю.

– В эпизодах он будет и Иоанном, - сказала Грейс, как будто она и была здесь самим Молчановским.

– Может, я лучше тогда сыграю сам Молчановского, пока его нет?
– сказал я.

– Ты?! Ты не сможешь, дорогой, - возопила мягким ласковым голосом Келли.

– Если я не смогу - кто тогда сможет, по-твоему?
– спросил я, обращаясь ко всем, но глядя в упор на Келли.

Все растерялись, а точнее:

– Запутались в этих хитросплетениях чужих мыслей, - но в крытой колоннаде мелькнула фигура главного режиссера, и стало ясно:

– Сейчас он всё решит.

Пока Молчановский еще пробирался сквозь ряды колонн, я удивился, но так еще и не понял:

– Почему его личные параметры обратные: не уже и выше, а, наоборот:

– Шарообразные: ниже и жирнее.

– Их бин Молчановски, - строго и серьезно сказал этот Пилат, выйдя на освещенную середину, и мало кто заметил, что великая фамилия так и осталась незаконченной. Потом добавил, руками растянув свои жирные щеки в улыбку, а точнее, в насмешку над судьбой:

– Я заказываю Свадьбу.
– И почти все поняли, о чем идет слава, а именно, о том, что он теперь здесь будет не только Хаус-Майором, но простым, так и не попавшим в Москву, вопреки мольбам Чехонте, майором милиции небольшого шахтерского городка, где, как часто говорят:

– Тозе зивут луди.

Только Машина-Олигарх спросил, что так и не понял:

– Кого мы будем играть:

– Свадьбу, подразумевая казнь Иоанна Крестителя на свадьбе Ирода и Саломеи, или наоборот:

– Так и пойдем все вслед за Иисусом Христом в Подземное Царство, имея в виду:

– Празднование победы в Галилее?

Но Борзов - а это был именно он, как человек, чем-то так сильно ублаживший Молчановского, что обалдевший предводитель дворянства выдал ему грамоту на самого себя - выбрал на роль Маргариты не свою собственность, Грейс Келли, а:

– Люду.

– Ни хрена себе, - сдвинул пилотку набекрень Машинист-Машина-Олигарх, и понял, что:

– Уже влюбился в нее.
– Более того:

– Не мог понять, почему раньше не видел этого милого, красивого личика со слегка, а может, и чуть больше, чем надо:

– Вздернутого носа.

И пока я просил огласить:

– Весь список актеров и их ролей, - схватил ее за руку, обещая рассказать всю правду, как:

– Кидать уголь в его собственный паровоз.

– У вас есть собственный паровоз?

– Да, в Америке, купил на авторские.

– Зачем?

– Чтобы было куда пригласить достойную барышню.

– Вы думаете, мне понравится в паровозе?

– Всем нравится, а вам понравится тем более.

– Тем и более, почему?
– удивилась Люда.

– Ну, вас выбрали, этим, как его, Хароном-Перевозчиком. Паровоз в этом деле: первая вещь.

– Там мягкие диваны?

– Мягкие ли диваны там?
– Машина был слегка ошарашен:

– Леди не стеснялась, и сама говорила то, что хотела услышать.

И правильно, иначе чаще всего:

– Ничего так и не дождешься.
– А уж Воскресения:

– И подавно.

Тем не менее, я обратился в Майору с предложением разобраться, что здесь происходит: