Чтение онлайн

– Чё-то не то.

– А именно, как вас, мистер?
– спросил Борзов-Молчановски.

– Сирано.

– Да, Сир.

– Я хочу сказать, что Харон, хотя и перевозчик потустороннего мира на Стиксе - совершенно не соответствует возможностям Аллы Два.

– Да, наверное, они чем-то отличаются. Хотя действительно, чем?

– Это очевидно, - сказал я.

– Да? Тогда, действительно, действительно надо подумать.

– Можно не думать, - сказал я.

– Вы знаете?

– Этот Стикс-Харон таскает людей с одного берега на другой, собственно для чего?

– Для чего?

– Только для того, чтобы Умершие опять жили, но жили в Царстве Мертвых. Тогда как Алла Два делает совсем наоборот:

– Спасает из Мертвых в Живые.

– И более того, - добавил сам Молчановски, - в:

– Вечно Живые.

Значит, он не просто так вышел прогулять по крытой колоннаде дворца Ирода Великого, а, действительно:

– Начитался древних рукописей Герберта Аврилакского по самые уши.
– И кстати вынул из-за пояса, как гимназист зеленую книгу, в которой и пропел:

А век в лицо тебе смеется

и вдаль бежит сквозь треск идей.

Смотри, одно и остается -

цепляться снова за людей,

за их любовь, за свет и низость,

за свет и боль, за долгий крик,

пока из мертвых лет, как вызов,

летят слова - за них, за них.

Я прохожу сквозь вечный город,

дома твердят: река, держись,

шумит листва, в громадном хоре

я говорю тебе: все жизнь.

– Хорошо, - сказал я.

– И он значится, - ляпнул:

– Сирано, ты должен умереть.

Я попытался увернуться:

– Что-то я не слышал, кто вас просил об этом.

– А послание в стихах, ты, что, не слышал?

– Я не думал, что слова о смерти относятся ко мне.

– Тут больше никого не было, кто бы, как говорится в песне:

– Если эни-боди слушает - послушай.

– Дальше идет о девушке рассказ, - сказал я, - значит, она должна здесь быть.

– Хорошо, бери ее, если найдешь, эту свою спасительницу.

И естественно тут же появилась Алла Два, а я вякнул:

– Хочу, чтобы пришла моя Люда.

– Хочу, чтобы пришла моя Люда, - передразнил Пилат, - ты заплачь еще.

И я заплакал - можно сказать и так. Да-нет, точно:

– Я не понимаю, почему меня с ней разлучили? Или я раб, крепостной крестьянин.

– Нет?

– Рыбаки, как и ученые, хотя и бедные люди, но не рабы.

– Да?
– сделал удивленное лицо Пилат, - ну, ладно, получишь ее на время свадьбы, а там опять в клетку.

– Согласен?

– Конечно.

– Конеч...
– хотел опять передразнить Палат, но махнул рукой, и попросил писарчука Монсоро: - Передай ему бумагу на подпись.

– Что это?
– спросил я.

– Бумага, - ответил Монсоро, как всегда с умыслом проясняя существо дела.

– А это, что, кровь?

– Чернила,

– Их уже изобрели?

– Хорошо, скажи ему правду, - сказал Борзый Пилат.

– Это кровь твоей Люды.

– Вы зачем это сделали?

– Что это, сняли шкуру с твоей Люды?

– Не беспокойтесь, сэр, - ляпнул Монсоро, - она сдала ее добровольно, чисто за кофе с коньяком и меренгу со свежими ананасами.

– А так обычно они не свежие?

– Так, ээкам мы подаем только консервированные.

– Почему?
– спросил я, чтобы иметь время поразмыслить: врут или нет?

– Зэк - это еще меньше, чем раб, и свежим ананасам уже не интересен абсолютно.

– У вас есть какие-нибудь для этого доказательства?
– спросил я.

И теперь Монсоро вынул книгу, точнее, даже не книгу, хотя и тоже зеленую, а:

– Книжку записную, - и прочитал, но не стоя, а так и остался сидеть за своим конторским столом, держа ее перед собой в лапе:

Люби проездом родину друзей.

На станциях батоны покупая,

о прожитом бездумно пожалей,

к вагонному окошку прилипая.

Все тот же вальс в провинции звучит,

летит, летит в белесые колонны,

весна друзей по-прежнему молчит,

блондинкам улыбаясь благосклонно.

Отходят поезда от городов,

приходит моментальное забвенье,

десятилетья искренних трудов,

но вечного, увы, неоткровенья.

Да что там жизнь! Под перестук колес

взбредет на ум печальная догадка,

что новый недоверчивый вопрос

когда-нибудь их вызовет обратно.

Так, поезжай! Куда? Куда-нибудь,

скажи себе: с несчастьями дружу я.

Гляди в окно и о себе забудь.

Жалей проездом родину чужую.

Глава 63

Пришел Машина и сказал просто, как будто забыл сигареты на столе у прокуратора:

– Она убежала.

– Что?

– Что-с?

– Ты превратил ее в Геллу, сволочь!
– сказал я, и бросился на машиниста.

Но Майор Борзов сказал своим жирным голосом:

– Не надо спорить, господа енералы, - выставим ее на аукцион.

– Или ты жить очень хочешь, Сирано?
– добавил он.

– Да.

– А зачем тебе жить?

– Жить интересно.

– Да? Не знал, чем это интересно, - интересно?

– Каждый день меняется курс нашей йены, и будет жаль, если не узнаю, какой он стал сегодня.

– Зачем тебе его знать?

– Так интересно же ж!

– И вот она цель нашей жизни, - сделал мелодраматическую паузу Майор Борзов: - узнать курс доллара на сегодня. Вам специально трагедии хочется?

И удивительно, Люда вернулась, но я понял:

– Толку мало, - уйдет почему-то все равно.
– И точно, я схватил ее и в угол, а она как в песне: