Чтение онлайн

– Да-а. Действительно, не понимаю, зачем им это было надо.

Какая-то девушка попросила:

– Налить ей кружку пива - бесплатно!
– И для исполнения своего желания залезла на стол, не спрашивая разрешения его обладателей-заседателей с пивом и, купленной у уборщицы воблой.

И спела песню Аллы Пугачевой:

– Миллион, миллион алых роз.
– И все смеялись над ней, также, как смеялись При Всех и над Аллой Пугачевой.

– Вот народу скажут, что человек - не как все, хотя и хороший, скорее всего, и все считают адекватным способом реакции на его выступление:

– Добродушный смех.

– Да, - сказал Сирано, - мол, такой же дурак, как и мы.

– Не совсем дурак, а придурошный, - сказал Володя.
– А почему?

– Нет в песнях марксизма-ленинизма.

– Не надо бросаться такими словами, и знаешь почему? Можешь оговориться и ляпнуть:

– Ано-низма.
– Кстати, как правильно?

– Оно - может быть?

– Почему?

– Ну, сам себя трахает - значит не он и не она, а оно.

– Логично. Но не совсем. И знаешь почему?

– Почему?

– В твоем утверждении нет будущего.

– Ты имеешь в виду, как в саду Декамерона: девушка-монашка - как сам третей - подглядывает за садовником, когда он один мучается с этом Оно, и она решает:

– Надо ему помочь, - и заменить О на А, получится уже намного лучше:

– Ана.

– Может быть лучше заменить только одно О на одно А, а другое оставить?

– Это слишком сложно, я бы, например, не понял. Так бы и сказал:

– Ничего не понял.

Тем не менее, певицу никто не приглашал, и она сама села. И что самое интересное, села за их стол.

– Зачем вы к нам сели?
– спросил я. Как Сирано, имеется в виду. А не сам третей, как вполне возможно, думал и Пушкин.

– Хочу спеть.

– Спеть?!
– удивился Володя, - вы только что пели, мадам, вам этого мало?

– Не точно чтобы да, но простить выпить, как-то неудобно, - сказала Пугачева.

– Это не важно.

– Так-то бы да, но это еще не всё. А именно: я хочу, чтобы спели вы.

– Я?
– удивился Высоцкий, - так вы думаете, что я и пою еще.

– В том смысле, что еще и пьете? Это естественно, ибо:

– Кто не поет, тот и не пьет.

– Логично, поэтому именно для вас...

– Зовите просто Аллой Пугачевой, как все. И да: я сказала, чтобы мне налили и пива тоже.

И мы налили:

– Я - пива, Володя Золотые Пески, которые уже пошли в ход, и она поблагодарила:

– Люблю и их, но всё равно спасибо, что у вас было и красное сухое до меня.

И Володя не постеснялся, а точнее, не хотел позориться перед дамой и сделать:

– Меньше, чем она, - поэтому залез на стол и спел:

– Сижу ли я, пишу ли я, пью кофе или чай, приходит ли знакомая блондинка.

Все его похвалили и даже одна девушка и два парня сказали:

– Почти, как Высоцкий спел.

– Еще что-нибудь знаешь? Давай!
– и народ сдвинул столы.

– Чтоб вам не упасть, случайно, если вы выпимши, - сказали.

– Давай, знаешь что, Скажи Серега?
– раздухарился я.

– Обязательно буду, - сказал Высоцкий, и спел ее кстати:

– Мы третьего нарочно заманили, а потом опять-таки избили, как водится, ибо:

– Кого-то бить обязательно надо.

– Обязательно буду, - подсказали ему со стороны.

– Как вы говорите?

– И сказал старшина:

– Обязательно буду, - и тоже, я имею в виду, с ними выпил, наверное, или нет?

– Ты сам-то, как думаешь?
– спросил Володя.

– Думаю, если кто-то пьет с наслаждением, то к нему все присоединяются.

– Верна, - сказал Володя и продолжил:

– Скажи, Серехга?

Потом все пели про Вещего Олега, который сам себе предсказал смерть:

– От ко-о-оня-я-я сво-его-о!

И про королевство, где всё очень смурно.

Мы вышли и я спросил Володю:

– Куда?

– Поедемте в Высоту, - сказала Алла, которая тоже оказалась тут.

– Ты будешь?
– спросил я его.

– Да ладно тут разбираться:

– Буду - не будешь. Кто-нибудь да обязательно будет! Правильно я говорю, Вова?

– Естественно, мэм, езжайте с нами.

– Куда?
– подумал вслух я.

– Я куда-угодно с вами поеду, - сказала девушка.

– И даже туда, куда не ездит такси.

– Ну, и значится:

– Вот она, вот она, - как логично выразилась Аля, увязавшаяся за нами:

– Стоит.
– Как стояла.

А была это - если кто не понял - Стена Трои.

Ну, не совсем Трои, как было уже констатировано. Ибо и стена Трои стояла не просто так, а символизировала что-то более существенное, потому что:

– Вечное.

Она так и выразилась:

– Стоит опять, как Иерихонская Стена.

– Почему опять?
– спросил Володя, - я не понял.

– Она была разрушена, - сказал я, - в 14 веке.

– До нашей эры, - чуть-чуть поправила Аля.

Я тоже не остался в долгу:

– Когда ее еще не было.

Она:

– Точнее, за восемьдесят лет до ее возникновения на этом месте.

– Это в первый раз, - добавил я.

– Был ли второй?
– спросила она.

– Уверен был. И знаешь почему?

– Кто-то должен был добить пленников?

– Верно.

– Да и вообще, - сказал Володя, - это нужно, чтобы состоялся концерт в честь дня Этой Необыкновенной Победы. Некоторые думали, что прозвучит соответствующая времени и месту песня:

– Протрубили трубачи тревогу, - но как говорится:

– Было еще рано, - а скорее всего:

– Только не в этот раз.

И было:

– В королевстве, где всё тихо и мирно, где невольников на клизму ведут появился дикий вепрь охгромадный толи буйвол, толи лев, толи тур, - и далее по тексту.